Несбывшиеся надежды

им был сделан четко, и на вопросы отвечал полно и по существу. Его маститые оппоненты блеснули эрудицией и высоко оценили представленную работу, а выступающие, — все до одного, — отозвались о ней положительно.
При подсчете голосов оказалось, что кто-то из членов ученого совета по неведомым причинам все же бросил черный шар. Артём, наконец, стал доктором технических наук и вместе со всеми друзьями и соратниками на большом, предварительно заказанном автобусе, отправился праздновать свою долгожданную победу.
На пороге банкетного зала их встретила сияющая Варя, которая обо всем была оповещена по телефону. В элегантном вечернем платье, статная, с высокой прической, она выглядела «на миллион», а роскошно сервированный стол ломился от выпивки и закуски.
Веселые и изрядно проголодавшиеся, не мешкая, все расселись по местам, и застолье начало быстро набирать темпы. Было произнесено много тостов, но наиболее точно общие чувства выразил старый соратник виновника торжества и его оппонент профессор Иванов.
— Я знаю Артёма Сергеевича еще с моих и его молодых лет. И уже тогда, на авиаремонтном заводе, он обнаружил творческое дарование и упорство в достижении цели — те качества, которые необходимы ученому, — сказал он, высоко поднимая свой бокал. — Пригласив его в наше НИИ, я не ошибся. Его научные работы принесли много пользы гражданской авиации. На моих глазах он стал кандидатом, а теперь вот и доктором наук. Мы все тут знаем, как нелегко этого добиться. Так поздравим его от всей души с заслуженным успехом и пожелаем новых научных достижений!
Ученый совет Института комплексных транспортных проблем пользовался большим авторитетом в ВАКе, и утверждение докторской степени Артёма не заставило себя ждать. Его поздравляли друзья и знакомые, а Ковач даже издал приказ, в котором ему объявлялась благодарность. Но, как и следовало ожидать, на работе довольно кисло восприняли повышение его заработной платы и очень скоро наступило похмелье. Неожиданно отдел Артёма был расформирован.
— Теперь, когда выполнено задание министра, такой отдел не нужен, — вызвав к себе, объявил ему Ковач. — При переходе на хозрасчет выгодней преобразовать его в сектор. С учетом твоей донорской степени, в зарплате ты не потеряешь, — слукавил он, ибо знал, что Артём, как начальник отдела, став доктором, должен был получить надбавку.
— Положим, я потеряю немало, но не в этом дело, — расстроенно возразил Артём. — Ваше решение свертывает тематику исследований по обеспечению гражданской авиации запчастями. А это нанесет Аэрофлоту вред.
— Советую поменьше со мной спорить, — зло зыркнул Ковач. — Ты ведь защитился, и об этой тематике можешь забыть. Сейчас нам, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Тебе надо срочно раздобыть хоздоговор на работу, в противном случае быстро окажешься за порогом. Как Голубев!
Это можно было считать предупреждением. Голубев, как и Артём, после долгих мытарств защитивший докторскую диссертацию, был главным «спецом» по авиационным самописцам. Их летные испытания считались богатой кормушкой. Под предлогом хозрасчета, один из приближенных к Ковачу проходимцев добился реорганизации отдела Голубева, доказывая, что доктор наук для этих работ не нужен. В итоге тот остался не у дел и попал в больницу с инфарктом.
— В условиях хозрасчета приходится считать каждую копейку, — холодно глядя на него, продолжал Ковач: — Поэтому содержать докторов наук становится накладно. Каждый должен оправдывать себя. Надо своевременно позаботиться о выгодном хоздоговоре, чтобы прокормить себя и своих сотрудников. Крепко подумай об этом! А пока советую избавиться от Брюхнова. Он — ненужный нам балласт.
Возражать начальнику института было бессмысленно. Артём понимал, что Ковач теперь будет на него давить, и все же ответил:
— Я вас понял и приму меры к заключению выгодного хоздоговора. Но, все же надеюсь, что мне будет предок ставлено право решать, кто из сотрудников нужен для работы. Брюхнов может еще принести пользу.
«Да, не лучшие настали времена, — думал Артём, покидая кабинет начальника. — И похоже, докторская степень лишь прибавит проблем. Но Ковач прав. Чтобы сейчас выжить, нужно взяться за работу, которая даст Аэрофлоту наибольший экономический эффект». Он сознавал, что небо над его головой вновь заволокли тучи, а ближайшее будущее чревато новыми осложнениями и изнурительной борьбой.

После скоропостижной смерти Андропова подковерная борьба за власть в партийных верхах разгорелась с новой силой. На короткий срок генсеком и главой государства стал сподвижник