Несбывшиеся надежды

— дело рук самих утопающих. — Стараясь сохранить спокойствие, он поднялся. — Ну, я пойду, мне рассиживаться некогда. Чао!
— Погоди! — пытаясь загладить неловкость, сказала Лёля. — Может, все же чаю попьешь?
— Мне тоже, пожалуй, пора, — поднялась Лия. — Вот и Семен усталый пришел, ему отдохнуть нужно. Артём, подождите меня! — окликнула она его, догоняя. — Пойдемте вместе. Одной мне страшновато.

Когда Артём с Лией вышли на улицу, оказалось, что она приехала на своей машине.
— Вот мой «москвичок», — сказала Лия, указав жестом на старенькую, но еще в хорошем состоянии, машину. — Приглашаю к себе попить чаю и заодно обсудить вашу предстоящую защиту. Шурин вам не поможет — однозначно. Может пострадать, — она язвительно усмехнулась, — его репутация, как принципиального коммуниста. Ваша сестра права. Таковы все партийные чиновники.
— Когда дело касается собственных благ, то они почему-то забывают об этих принципах, — заметил Артём и, как бы стараясь покончить с неприятным, махнул рукой. — А, черт с ними, с этими лицемерами! Поехали к вам чай пить. Я ведь отказался лишь потому, что мне захотелось поскорее уйти.
— Я это поняла, — сказала Лия.
В машине они почти не разговаривали, так как движение было еще плотным а Лия вела машину не очень уверенно.
— Только недавно сдала на права и ездить по центру мне тяжело, — честно призналась она. — Не женское это дело — водить машину, но обойтись без нее не могу.
Доктор медицинских наук, Лия Павловна, обитала в скромной панельной пятиэтажке. Эти похожие на бараки дома в народе прозвали «хрущевками». Их массовым строительством сумасбродный коммунистический лидер, как всегда неудачно, пытался решить жилищную проблему. В квартире было плохо прибрано и Лия, заметив, что гость обратил на это внимание, небрежно бросила:
— Катастрофически не хватает времени заниматься хозяйством. Я с утра до вечера на работе, да еще приходится ездить на конференции и симпозиумы… час|го бывать за границей.
Вместо обещанного чая, Лия организовала на скорую руку, легкое застолье.
На столе появилась бутылка армянского коньяка, к нему нарезанный лимон и закуска — рыбные консервы. Если учесть, что к тому времени они уже проголодались, эта еда им была лишь «на один зубок». И когда распили бутылку — изрядно захмелели. Под воздействием спиртного Лия разговорилась.
— Вот ты, Артём, уже столкнулся с тем, как нелегко пробиться на научный Олимп. А каково это сделать слабой женщине? — пожаловалась она, раскрывая ему душу. — Не знаю еще, как сложатся наши отношения, но скажу откровенно… Ты мне нравишься, и я чувствую к тебе доверие… — Артём молча добирал остатки шпротов, а она продолжала: — Сама я из Чувашии. Там родилась, окончила школу и институт. Всегда была первой ученицей. В Москве поступила в аспирантуру. Стала кандидатом наук, а теперь вот и доктором. Думаешь, все у меня так здорово получалось, — она горько усмехнулась, — благодаря моим выдающимся способностям?
— Ну, а чему же еще? — заинтересованно поднял на нее глаза Артём.
— Да ничего бы не вышло, если бы на меня сразу не положил глаз мой будущий научный руководитель — профессор, ученый с мировым именем. Только благодаря ему, его непререкаемому авторитету я достигла всего, хотя мне еще не исполнилось и тридцати…
— Он сделал тебя своей любовницей? — догадался Артём. — О таком часто приходится слышать. Обычная история.
— Обычная для тех, кого она не касается. А каково мне? — с хмельной горечью произнесла Лия, и в ее голубых глазах блеснули слезы. — Каково было отдать свои лучшие молодые годы старику? Да еще такому, который ревностно следил, чтобы у меня больше никого не было. Он не разрешал мне выйти замуж!
— А на тебе не женился, потому что не мог оставить свою семью? — понимающе продолжил Артём. — Опасался потерять авторитет и свое высокое положение?
— И то, и другое, — Лия разливала по рюмкам остатки коньяка. — А я, как раба, во всем ему подчинялась.
— Да уж, бессовестный он мужик, эгоист. Но ты, все же, любила его такого? Раз пожертвовала из-за него личной жизнью.
Лия пренебрежительно махнула рукой.
— Какое там «любила». Последнее время еле его выносила, — честно призналась она. — Терпела близость с ним только из-за собственного тщеславия. Вот, и добилась своего! А теперь жаль загубленных лет… — Она подняла свою рюмку. — Давай, милый Артём, пожелаем друг другу личного счастья! Я знаю, что и ты потерпел в этом неудачу. У меня полно нерастраченных сил. Хочу любить и быть любимой! Скажи честно, разве я недостаточно хороша?
— Честно? — захмелевший Артём бросил на нее взгляд, в котором читалось желание. — Ты такая… Думаю, нет