Несбывшиеся надежды

его в ресторан отпраздновать встречу и начало отдыха.
Инвалид войны отказался, сославшись на здоровье, и Артём с Варей решили устроить праздник у себя в номере. Была теплая южная ночь, безоблачное небо усыпано звездами, предстоял безмятежный отдых и настроение у них было приподнятое. А когда выпили еще и коньяка, развеселились так, что устроили бурные танцы. И, хотя транзистор работал негромко, вышел крупный скандал.
Их люкс был соединен с соседним общим балконом и, как оказалось, в нем поселили какой-то ревизора из министерства. Он рано лег спать, так как наутро в аэропорту было назначено совещание. Шум в соседнем номере его разбудил и, негодуя, чиновник встал, чтобы узнать, в чем дело. Выйдя на балкон и через окно заглянув к соседям, пожилой ханжа был потрясен.
— Никогда еще не видывал подобного безобразия! — возмущался он, требуя выселения соседей — Мало того, что они устроили танцы на ночь глядя, нарушая общественный покой. Бесстыдники плясали полуголыми, как дикари! А потом упали на пол, и там, прямо на ковре… ну да, вы понимаете… — округлил от ужаса глаза старый бухгалтер, — Будто для этого не существует кровати!
— Не стыдно вам было подглядывать? Никто не имеет права вмешиваться в частную жизнь граждан. Это незаконно! — вяло защищался Артём, которому громкий скандал был ни к чему. — И порядка мы не нарушали. Не так уж поздно было. Вы бы еще днем легли спать!
Но для администратора гостиницы крупный чиновник значил больше, чем неизвестный протеже Чулкова.
— Вы нарушили режим нашей гостиницы, — заявил он Артёму, памятуя все же, кто для него забронировал люкс. — После одиннадцати нельзя шуметь даже у себя в номере. Придется вам его освободить. Вы уж извините!
Чулков, узнав о случившимся, расстроился даже больше, чем Артём с Варей. Этот бухгалтер именно у него проводил ревизию и, разозлившись, мог найти непорядки там, где их не было. Но чувство товарищества все же взяло верх.
— Ну, что теперь поделаешь. Придется принять удар на себя, — со вздохом произнес он. — Вы еще молоды, и я не виню вас за то, что немножко порезвились. Просто не повезло, что рядом оказался этот хорек, — и, подумав, предложил выход из положения: — Я могу вас устроить в гостиницу «Сочи». Это обойдется дороже, но зато она стоит на самом берегу моря. На несколько дней денежек у вас хватит?
Так они из Адлера перебрались в Сочи, где провели оставшиеся дни. Гостиница, и правда, стояла у самого моря, и позавтракав, Артём и Варя спускались на пляж по лестнице. Был еще не сезон, и купались немногие. Но Варя, не боявшаяся холода, надев ласты и маску, подолгу плавала, любуясь рыбками и морским дном, так как вода была необычно прозрачной и чистой.
Они прекрасно отдохнули, но при возвращении вновь возникли проблемы, поскольку авиабилеты распродавали за две недели до вылета, и свободных мест не было. Снова помог Чулков, знавший об испытаниях, проведенных Артёмом на самолетах Ту-124.
— У меня есть приказ министра с фамилиями тех, кого разрешено включать в состав экипажа. Вот и улетишь, — снова нашел он выход из положения. — И Варю отправим, высадив пьяного. Им находиться на борту запрещено.
— А нельзя без скандала? — скривился Артём. — Есть же броня.
— Ее уже продали, — вздохнул Чулков, но тут же его будто осенило. — А давай, мы и твою жену отправим в составе экипажа, — предложил он. — Рейсы ведь идут один за другим. Среди твоих сотрудников есть женщины?
— Женщин нет, но у одного из них фамилия Дорфман, — сразу его поняв, ответил Артём. — Однако ее не впишут в полетное задание без документов.
— А это я беру на себя. Недаром столько лет здесь работаю, — весело заявил однокашник. — Только предупреди Варю, что ей придется сидеть у стюардесс.
Так получилось, что Артёму с Варей пришлось лететь домой на разных самолетах. Сначала в состав экипажа записали «научную сотрудницу Дорфман», а следующим рейсом, на полтора часа позже, возвратился в Москву и он сам.

Тем летом произошло еще одно приятное для Артёма событие. Надежда, наконец-то, вышла замуж за своего архитектора Сергея. Они сделали выгодный обмен и свили уютное гнездышко на любимой ею улице Горького. Новый Арбат не был еще построен, и бывшая Тверская считалась тогда московским Бродвеем. Все столичные пижоны и стиляги, приглашая своих «чувих» на прогулку, так и говорили:
— Пойдем, прошвырнемся по Броду!
К счастью для Артёма, новый муж Нади не претендовал на роль воспитателя Анечки и, как ему показалось, мало ею интересовался. Он производил впечатление эгоцентричного чиновника, целиком поглощенного своими служебными делами и связанными с ними заботами. Было заметно, что жену свою любит и дорожит создаваемыми