Несбывшиеся надежды

— не без гордости сообщил Артём. — Но еще Варя рисует и даже сочиняет стихи. И у нее хороший вкус.
— Ну ты совсем захвалил жену, — рассмеялась Лёля. — Забыл только упомянуть, что она прекрасно готовит. Это достоинство для жизни важнее других.
— И то верно, — весело согласился Артём. — Если будешь часто у нас бывать, сможешь лично в этом убедиться.
Вскоре страдания его сестры неожиданно закончились. Вика преподнесла матери новый сюрприз, на этот раз приятный. Она в третий раз стремительно вышла замуж и, притом, очень удачно. Ее новый муж, Валентин Николаев, был молодым, но уже широко известным критиком, занимавшим высокий пост в Союзе писателей. Валентин тоже прошел через развод, и от первого брака у него был ребенок. Однако, был так влюблен в Вику, что решил усыновить и Диму.
Разумеется, Лёля тоже была за это, и смогла уговорить дочь, ставя в пример безупречное отношение к ней Бандурского. Опасались, что Гриша будет чинить препятствия «из принципа», но, против ожидания, гуляка не возражал. Вскоре Дима, как и его мама, стал Николаевым, но несмотря на это, остался точной копией своего отца. Природа — не фамилия, ее не переделаешь.
А закрепил Артём их с Варей добрые узы с семейством сестры, сделав Вике шикарный свадебный подарок — большую фарфоровую собаку из знаменитой пары, которую можно увидеть только в каталоге Мейсена. Второй собакой обладала Лёля. Эти шедевры искусства были музейной редкостью. Их Анна Михеевна приобрела во Львове, и они являлись предметом ее гордости. И вот знаменитая пара объединилась вновь, но уже в семье Николаевых, так как свою собаку Лёля еще раньше подарила дочери.
— Ну, братец, не ожидала от тебя такой щедрости, — обрадовалась сестра, когда Артём вручил Вике это подлинное сокровище. — Я знала, что ты не жмот, но чтобы… — она аж задохнулась от восторга. — Ты хоть интересовался, сколько она стоит? У антикваров приценивался?
— А зачем? Я и без того знаю, что это — шедевр, и никогда бы ее не продал, — честно ответил Артём. — Но это — пара, и собаки должны стоять вместе, как у нас в доме на Покровке. Пусть они будут у Викочки.
Спустя месяц у сестры Артёма произошло еще одно радостное событие. Семен Бандурский получил новую шикарную квартиру, да не где-нибудь, а в самом престижном в то время районе, который прозвали «тихим центром», так как он располагался в уютных улочках и переулках между Садовым кольцом и Пушкинским бульваром. До этого престижными считались «сталинские» дома по Кутузовскому проспекту и высотные здания, но они находились в шумных местах и в них жило слишком много народу.
В «тихом центре» для столичной элиты строились небольшие, как правило, одноподъездные дома с ограниченным количеством жильцов. Снаружи их вид был самым обычным, но внутренние помещения и квартиры отличались комфортом и роскошной отделкой. Кроме того, имелось много подсобок и в подъездах дежурили вахтеры, не пропускавшие в дом посторонних.
Как только в «тихом центре» сносили старую развалюху, на ее месте сразу, как по мановению волшебной палочки, вырастал такой элитарный дом, который заселялся очередной партией власть имущих, и других видных представителей, так называемой «номенклатуры». Лишь очень редко квартиры в этих домах доставались крупным ученым и известным артистам, обласканным властью.
— Квартира шик-модерн, спору нет. Я тебя от души поздравляю, — в восторге от увиденного сказал Артём, который помогал Лёле в переезде. — Но и на Кутузовском у тебя ведь была не хуже. Особенно после того, как ты ее переоборудовала, затратив уйму сил и денег. Тебе их вернули новые жильцы?
— Как бы не так. Вернут они! — с досадой ответила Лёля. — Эти хамы меня даже не поблагодарили. Настолько завидуют тем, кому посчастливилось получить квартиры в этих домах. А я на новую отделку и сантехнику истратила все наши сбережения!
— Может, не стоило тогда переезжать? У тебя та квартира была не меньше этой и выглядела не хуже, — пожал плечами Артём. — Должно быть, тебе обидно, что этим нахалам досталось то, что ты там сделала, на халяву?
— Разумеется, мне обидно, но переехать стоило, — убежденно ответила Лёля. — Не говоря уже о том, что на Кутузовском шумное движение, и в подъезде вечно мочились подонки. И потом, эта квартира — все-таки лучше. Ты видел, какие глубокие стенные шкафы? А в подвале для всех жильцов оборудованы кладовки. Правда, это удобно?
Артём согласно кивнул, и она с важным видом продолжала:
— А над нами будет жить замминистра. Так ему дали, по сути, две квартиры.
— То есть, как? — поразился Артём. — Разве это возможно?
— Для себя все можно. Дом построен их ведомством, — с усмешкой ответила Лёля. — Квартира как бы одна, но из общей прихожей отдельный вход в комнату