Несбывшиеся надежды

— искренне порадовалась за Анечку Варя. — Они, похоже, подходят друг другу. Их ждет безбедная жизнь, а отсутствие бытовых забот способствует укреплению брака.
Действительно, Саша с Анечкой были так беззаботно веселы и довольны друг другом, что невозможно было поверить каким-либо мрачным прогнозам на будущее. И свадьбу они затеяли такую грандиозную, которая бывает лишь раз в жизни. Этому, конечно, способствовали амбиции, с одной стороны — академика, а с другой — знаменитого тренера. Ее решили устроить в «Праге», на старом Арбате, и не менее, чем на две сотни гостей.
Денег это потребовало немало, так что пришлось раскошелиться и Артёму с Варей, поскольку, вместо свадебного подарка, нужно было взять на себя часть расходов. Им, все же, было непонятно стремление к такой пышности.
— Ну, зачем нужна такая помпа и такие огромные расходы? Разве не лучше потратить эти деньги на обустройство молодых? — поделился Артём с Варей своими сомнениями. — Жизнь показывает, что это — плохая примета. Чем богаче свадьба, тем менее прочен брак. И наоборот: чем скромней, тем он долговечнее.
— Я тоже считаю, что у Анечки и Саши, как у студентов, свадьба должна бы быть поскромнее. Они — не принц с принцессой, — согласилась Варя. — Куда целесообразнее было бы купить им кооперативную квартиру.
Однако Надежда была иного мнения.
— Эти затраты окупятся, — деловито объяснила она. — Свадьба устраивается не только для молодых, но и для родителей. У отца жениха, да и у Ивана, среди коллег и знакомых много важных персон, от которых они зависят, — она сделала паузу и, немного замявшись, объявила Артёму: — Кстати, чтобы ты знал… У отца Саши — молодая жена, и матери на свадьбе не будет. Поэтому, ты уж извини, но и рядом со мной будет сидеть Иван. Иначе наш сват не согласится. А вас с Варей посадят среди почетных гостей.
Удар был столь неожиданным, что Артём даже растерялся.
— С твоим отцом я лучше обошелся. Ты уже забыла об этом? — хмуро спросил он. — У тебя во всем расчет, а где же твоя совесть? На место отца сядет академик, хотя он Аню почти не знает, а Сергея, который по сути ее вырастил, ты даже не пригласишь?
— В отличие от тебя, Сережа — сговорчивый, — ничуть не смутилась Надежда. — Он-то сразу утешился, когда я оставила ему квартиру со всей обстановкой.
— Так почему же ты от меня не откупилась, а наоборот, еще взяла деньги на свадьбу! — вспылил Артём. — Наверное, будешь только рада, если мы с Варей не придем в ресторан?
— Это дело твое, — жестко сказала Надежда. — Но знай: если не придешь, то навсегда потеряешь дочь!
— Последний вопрос, — взял себя в руки Артём. — Анечка знает о том, что мое место займет этот твой… Иван?
— Да, знает и вполне меня понимает, — с некоторым даже вызовом бросила ему бывшая жена. — А тебе раньше надо было думать!
Если Надежда хотела посильнее его оскорбить и унизить, то достигла своей цели. Только теперь Артём понял, что его первый семейный опыт окончился полной неудачей. Как ни прискорбно было, но он ясно сознавал, что любимая дочь Аня унаследовала расчетливую и бессовестную натуру своей матери.

К началу восьмидесятых брежневский застой, как шутили в народе, достиг «расцвета», то есть стал просто невыносим. Бессмысленная политика, разорившая богатейшую по природным ресурсам страну и державшая в бедности ее население, словно законсервировалась и по инерции продолжалась. Хотя США и их союзники в Европе называли СССР «империей зла», никакой угрозы от них не исходило. Было очевидно, что они озабочены только ростом военной мощи Советского Союза и экспансией коммунистических режимов, которые он упорно пытался насаждать на всех континентах, включая Америку.
Со стороны США и НАТО не было никаких провокационных акций против СССР, и их конфронтация ограничивалась противодействием подрывной деятельности у себя и поддержкой сил, борющихся с коммунистической экспансией, будь то Ангола, Афганистан или Никарагуа. Но брежневская пропаганда по-прежнему раздувала истерию о якобы капиталистической угрозе, рисуя образ США, как врага номер один, и советские атомные субмарины постоянно дежурили у берегов Северной Америки, пугая весь мир возможностью развязывания войны, означавщей конец света.
В то же время, борясь якобы за коммунистические идеалы, брежневское руководство совершенно открыто перестало им следовать. Буржуазное разложение среди высшего партийного руководства было для всех очевидным. Не только крупные чиновники и члены правительства,