«Несбывшиеся надежды» — второй роман трилогии «Вертикаль жизни». Наша жизнь подобна остросюжетному роману — никогда не угадаешь, что тебя ждет. Одна за другой проносятся над страной политические бури, оставляя на своем пути осиротевших детей и беспомощных женщин. Верные друзья оказываются злейшими врагами, родные — предателями. Любовные драмы, служебные интриги и семейные тайны, взлеты и падения — всё это в новом романе Семена Малкова — автора лучших народных романов о жизни и любви.
Авторы: Малков Семен
совершенно бескорыстно. Виталику политикой бы заниматься — он всем мил. И большому начальству, и простым работягам.
Его слова оказались пророчеством, хотя Артём тогда и не принял их всерьез, резонно рассудив, что при всех очевидных достоинствах, Виталию без образования высоко не подняться.
Хорошо начавшийся для Наумова год так же успешно продолжался. Его отдел, в котором имелась лаборатория совершенствования технологических процессов, разработал ряд новых методов восстановления дефицитных деталей. Эти работы дали большой экономический эффект и принесли отделению ремонта авиатехники не только почет, но и крупные премии. Емельянов был доволен работой Артёма и не уставал его нахваливать.
Организация защиты в Киеве успешно продвигалась. Не без содействуя Емельянова удалось получить прекрасный отзыв НИИ ВВС. Уже были собраны все отзывы по диссертации, в том числе и от ведущего киевского завода, когда произошло событие, грозившее вновь сорвать всю эту работу, стоившую Артёму огромных затрат духовных и физических сил.
— Пришла пора тебе принять на себя руководство отделением, — вызвав к себе, объявил ему начальник института. — Твой авторитет в коллективе еще больше вырос, все знают, что скоро станешь доктором наук, и с утверждением в министерстве затруднений не будет.
— Но зачем это сейчас нужно? — пытался протестовать Артём. — Емельянов управляет отделением неплохо и, по-моему, никаких интриг против вас больше не ведет. А мне сейчас надо все силы отдать предстоящей защите.
— Это только по-твоему он ведет себя тихо. Ваш полковник вместе с парторгом института продолжают против меня свою подрывную работу, — хмуро объяснил Цветко. — К сожалению, выгнать секретаря парторганизации не в моей власти. У него большие связи наверху, он — опытный политработник и тертый калач. Сумел-таки добиться поддержки наших коммунистов, — и решительно добавил. — А от его ближайшего соратника Емельянова избавиться можно. И тянуть с этим больше нельзя!
— Но почему? — Артём сделал последнюю попытку отбиться, уже сознавая, что это ему не удастся. — Может, лучше подождать переизбрания парткома? Сами понимаете, как тяжело мне придется, если наш секретарь настроит против меня коммунистов отделения. Начнется такая склока, что я не смогу работать!
— Разумеется, я это понимаю, — вздохнул Цветко. — И все-таки тянуть нельзя. Емельянов не может больше оставаться «и.о.», и на меня оказывается давление сверху. Если же я поддамся, и его утвердят в должности, можешь не сомневаться, они сразу выпустят когти!
Понимая, что дело оборачивается хуже некуда, Артём удрученно молчал, и Иван Фомич, чтобы поднять ему настроение, решил «позолотить пилюлю».
— Жизнь, дорогой мой, — сплошная борьба, и побеждает в ней тот, кто не боится трудностей и идет им навстречу. Знаю, что тебе не с руки сейчас становиться на место Емельянова. Но, так надо! Да, придется нелегко. Зато наградой будет, если мы вместе выстоим, не только руководство отделением ремонта. Я вижу тебя в недалеком будущем своим заместителем по научной работе. Подумай, какие перспективы это открывает для реализации твоих творческих возможностей! Такой шанс ведь может и не повториться.
Однако Артёму было не до посулов начальника института. Он ясно отдавал себе отчет в том, какие осложнения на службе, — а главное, на уже подготовленном завершающем этапе защиты докторской диссертации, — последуют за его новым, казалось бы почетным, назначением. И они не заставили себя ждать.
Удары «из-за угла» последовали сразу же после выхода приказа о назначении Артёма на должность начальника отделения. И «первой ласточкой», возвещающей грозу, была поступившая в ученый совет Киева письменная кляуза. В ней за подписью двух профессоров института утверждалось, что в диссертации Наумова имеются принципиальные математические ошибки, и она не может быть допущена к защите. Об этом Артёму сообщил Иванов, один из трех его официальных оппонентов.
— Положение скверное, — сказал он, не скрывая тревоги. — Эти профессора не имеют отношения к технической эксплуатации самолетов, так как преподают общие дисциплины. Но один из них, Амбарцумов, известен тем, что на защитах задает каверзные вопросы. Его надо во что бы то ни стало утихомирить!
— Мне говорили о нем, и предупреждали, что будет мутить воду, если поссорюсь с военными. Он из их же касты, — упавшим голосом ответил Артём. — А кто этот второй? И какие они нашли ошибки? Математический аппарат проверен, и по моей книге не было никаких замечаний.
— Так ты поссорился с вояками?
