Несказанное

допросить его в течение дня, — подытожил Кнутас и повернулся к Карин. — Что-нибудь новое о Дальстрёме?
— До восьмидесятого года работал фотографом в «Готландс тиднингар», затем уволился и открыл частную фирму под названием «Мастер пикчерс». Первые годы дела шли неплохо, но в восемьдесят седьмом году фирма обанкротилась. Осталась куча долгов. С тех пор о трудоустройстве Дальстрёма никаких сведений нет, до выхода на пенсию по состоянию здоровья в девяностом году жил на пособие.
— А куда делись жена и дочь? — поинтересовался Кнутас.
— Бывшая жена осталась жить в их старой квартире на улице Сигнальгатан. Дочь живёт в Мальмё. Не замужем, детей нет, по крайней мере по адресу прописана только она. Анн-Софи Дальстрём, супруга погибшего, ездила на материк и должна вернуться домой сегодня вечером. Пообещала заехать сюда прямо из аэропорта.
— Отлично, — похвалил её Кнутас. — С дочерью тоже надо бы пообщаться. Далее необходимо немедленно объявить Бенгта Юнсона во внутренний розыск. Всех его знакомых следует расспросить о том, где он может находиться. Сульман, с тебя повторная экспертиза замка. Вопрос в том, сколько человек знает о выигрыше. В первую очередь надо допросить всех присутствовавших в тот вечер на ипподроме. Что ещё?
— В этих кругах подобные новости распространяются быстрее лесного пожара, — заявил Витберг. — Никто из тех, с кем мы успели поговорить, ни единым словом не обмолвился о деньгах, наверное, у них были на то причины.
— Их тоже надо вызвать на повторный допрос, — поддержал его Кнутас. — Джекпот в корне меняет суть происшедшего.

Больше всего на свете Эмма ненавидела швейные машинки.
«Ну почему приходится заниматься такой гадостью!» — думала она, зажав в зубах несколько булавок и едва сдерживая раздражение, грозившее обернуться головной болью. Про себя она ругалась на чём свет стоит. А ведь надо-то всего лишь починить брюки! Почему же это так адски сложно? Если смотреть со стороны — делов-то, какую-то молнию вшить!
Она старалась изо всех сил: перед началом работы запаслась тоннами терпения и пообещала самой себе, что на этот раз доведёт дело до конца. Не спасует перед первыми же трудностями, как это обычно случалось. К сожалению, Эмма слишком хорошо знала свои слабые стороны. Этого и следовало ожидать.
Борьба продолжалась уже час, и за это время Эмма успела выкурить три сигареты, чтобы хоть как-то успокоить нервы. На лбу выступила испарина, когда она попыталась расправить ткань джинсов под лапкой машинки. Она уже два раза всё распарывала, потому что строчка упрямо сборила.
Больше всего в школе она ненавидела труд. Тишина в классе, стоящая над душой строгая учительница. И всё надо делать так правильно и аккуратно: стёжки, вышивку, — всё должно быть как надо, и никак по-другому. В её школьном аттестате была всего одна тройка — по труду. Вечное напоминание о собственной несостоятельности.
Раздался долгожданный звонок мобильника. В трубке послышался голос Юхана, и у неё в груди словно полыхнуло пламя.
— Привет, это я. Я тебя не отвлекаю?
— Нет-нет, но ты же знаешь, что не должен мне звонить.
— Извини, не выдержал. Он дома?
— Нет. По понедельникам играет в хоккей с мячом.
— Не сердись на меня. Пожалуйста.
Тишина. А потом снова его голос, низкий и бархатный, словно ласкающий её разгорячённый лоб:
— У тебя всё хорошо?
— Да, спасибо. У меня тут как раз истерика начинается, собираюсь выкинуть швейную машинку в окно.
От его тихого смеха у неё засосало под ложечкой.
— Ты что, пытаешься шить? Ты же клялась никогда больше не брать в руки иголку!
Она вспомнила, как прошлым летом попыталась вручную зашить его футболку, взяв нитку с иголкой из гостиничного набора. А потом твёрдо решила, что это никогда не повторится.
— Ничего не получается, как, впрочем, и в остальном, — вырвалось у неё.
«Только не давай ему призрачную надежду!» — кричал голос разума, но сердце отказывалось слушаться.
— Что ты имеешь в виду? — Он старался говорить спокойно, но она сразу услышала надежду в его голосе.
— Ничего. Ты что хотел? Ты же знаешь, что не должен мне звонить, — повторила она.
— Не выдержал.
— Но если ты не оставишь меня в покое, я не смогу думать, — ласково произнесла она.
Он попытался уговорить её встретиться, завтра он собирался на Готланд. Она категорически отказалась, хотя всё её тело отчаянно рвалось к нему. Вечная битва между разумом и чувствами.
— Перестань. Мне и так тяжело.
— Но что ты чувствуешь ко мне, Эмма? Скажи честно. Мне надо знать.
— Я тоже думаю о тебе. Постоянно. Я совсем запуталась и не знаю, как быть.
— Ты