Несказанное

спишь с ним?
— Перестань, — раздражённо повторила она.
Он услышал, как она щёлкнула зажигалкой и закурила.
— Не перестану. Да или нет? Я хочу знать.
Она тяжело вздохнула:
— Нет, не сплю. Мне совсем не хочется. Доволен?
— И сколько это будет продолжаться? Рано или поздно тебе придётся сделать выбор, Эмма. А он ничего не замечает? Совсем, что ли, бесчувственный чурбан? Его не удивляет, что ты так странно себя ведёшь?
— Конечно удивляет, но он думает, что это реакция на то, что случилось прошлым летом.
— Ты не ответила на мой первый вопрос.
— На какой?
— Что ты чувствуешь ко мне? — В трубке раздался ещё один тяжёлый вздох.
— Я люблю тебя, Юхан, — тихо призналась она. — Если бы не это, всё было бы куда проще.
— Тогда какого чёрта, Эмма! Вот и всё. Это не может продолжаться бесконечно. Надо просто раз и навсегда с этим разобраться и рассказать ему всё как есть.
— А как всё есть?! — взорвалась она, — Тебе-то откуда знать, как всё есть!
— Я не знаю, но…
— Что — но? — Её душили слёзы и гнев. — Ты, чёрт тебя дери, даже не представляешь себе, что это значит — иметь двоих детей, за которых ты несёшь ответственность! Я даже не могу завалиться на диван и прореветь все выходные, потому что скучаю по тебе. Или просто решить, что буду встречаться с тобой, потому что я так хочу. Или потому, что мне это нужно. Или необходимо, а то я просто умру. Ты стал центром моей жизни, Юхан. Я просыпаюсь с мыслями о тебе, а засыпая, снова вижу перед глазами твоё лицо. Но я не могу себе этого позволить! Мне надо продолжать жить и выполнять свои обязанности. Дом, работа, семья. И в первую очередь я должна думать о детях. О том, что будет с ними, если я уйду от Улле. Ты живёшь себе в Стокгольме и ни о ком не заботишься, кроме себя самого. Интересная работа, уютная квартира в центре, куча дел. Если вдруг надоест скучать по мне, ты легко найдёшь способ развеяться. Сходишь в ресторан, встретишься с друзьями, посмотришь кино. А захочешь погрустить оттого, что скучаешь по мне, — можешь взять и поплакать. А мне, мне что делать? Спуститься в прачечную и тихо порыдать там?! Если мне грустно, я не могу просто пойти прогуляться и переключиться на что-то другое. Мне, может, надо расширить круг общения, завести новых интересных друзей? Конечно, здесь их просто завались!
Она бросила трубку, услышав, как открылась входная дверь.
Улле пришёл домой.

Кнутас никогда не видел такой сухой, шелушащейся кожи, как у Анн-Софи Дальстрём. К тому же она постоянно потирала руки, чешуйки кожи сыпались на колени. Каштановые волосы собраны в хвост заколкой. Бледное лицо без косметики. Кнутас начал с того, что принёс соболезнования по поводу смерти бывшего супруга.
— Мы уже давно не общались. Последний раз мы разговаривали много лет назад, — едва слышно прошептала она.
— Вы были женаты довольно долго. Каким он был тогда?
— Почти всё время работал, часто по вечерам и в выходные. Не знаю, насколько это можно назвать нормальной семейной жизнью. Большую часть времени я занималась нашей дочкой Пией. Возможно, в том, как всё закончилось, есть и моя вина. Не думаю, что относилась к нему с достаточным вниманием. Он пил всё больше и больше. А потом жить вместе стало просто невыносимо.
«Ах, женщины, женщины! — подумал Кнутас. — Непревзойдённые мастера по взваливанию на себя ответственности за свинское поведение своих мужчин».
— Что именно стало невыносимо?
— Он практически всё время был нетрезв и перестал справляться с работой. Пока он работал в «Готландс тиднингар», дела шли неплохо. Проблемы начались, когда он открыл своё дело и стал сам себе хозяином. Стал пить по будням, не приходил домой ночью, не выполнял условий контракта, потому что не мог явиться вовремя или просто забывал отослать клиенту обещанные фотографии. В конце концов я подала на развод.
Руки Анн-Софи, казалось, жили собственной жизнью и продолжали совершать неконтролируемые движения, пока она рассказывала. Хлопья кожи летели на колени. Она заметила взгляд Кнутаса и объяснила:
— У меня зимой всегда так, никакие кремы не помогают. Всё от холода. Ничего не могу с этим поделать, — смущённо добавила она.
— Да-да, конечно, простите, — извинился Кнутас и достал трубку, чтобы переключить внимание на что-то другое. — Как его алкоголизм отразился на вашей дочери Пии?
— Она стала молчаливой и замкнутой. Старалась пореже бывать дома. Говорила, что пойдёт делать уроки к одноклассникам, а сама училась всё хуже и хуже. Стала прогуливать, а потом у неё начались проблемы с пищеварением. Я даже не сразу поняла, насколько всё серьёзно. Осенью, когда она перешла в десятый класс, врачи поставили ей диагноз