Несказанное

периода в Европе.
Из гавани доносились гудки небольшого рыбацкого судна, причаливавшего к берегу с ночным уловом трески.
Кнутас только что отвёз Лине в больницу, где она работала акушеркой. Рабочий день начинался в полвосьмого, и это его прекрасно устраивало. Он как раз успевал отвезти её и не опоздать на утреннее совещание.
Они были женаты уже четырнадцать лет, и он не жалел ни об одном дне, проведённом рядом с этой женщиной. Они познакомились, когда Кнутас приехал в Копенгаген на конференцию для полицейских. Вечером они с коллегой пошли в ресторан на площади Гробредреторв. Лине тогда ещё училась в университете, а по вечерам подрабатывала официанткой. Тем тёплым летним вечером на ней была блузка с короткими рукавами и чёрная юбка. Копна непослушных рыжих волос была скреплена заколкой, но упрямые пряди постоянно выбивались на лоб. Он никогда не видел, чтобы у одного человека было столько веснушек! Они покрывали всю её молочно-белую кожу, даже пальцы. От неё пахло миндалём, и, когда она наклонилась над столом, их руки случайно соприкоснулись.
На следующий день он пригласил её поужинать и сразу же по уши влюбился, такого с ним ещё не случалось. Весь следующий год был наполнен страстными свиданиями, разрывающими сердце расставаниями, долгими телефонными разговорами по ночам и возраставшим у обоих ощущением, что они наконец встретили свою половинку. Лине закончила учёбу и без долгих раздумий согласилась выйти за него замуж и переехать на Готланд. Его как раз назначили начальником криминального отдела, и поэтому они решили попробовать пожить на Готланде.
Решение, как оказалось, было верным. Лине без труда освоилась на новом месте. Её открытость и жизнерадостность помогли ей быстро завести множество друзей и обрести почву под ногами. Всего через пару месяцев ей предложили временную работу в больнице Висбю. Они купили дом, и вскоре родились близнецы. Кнутасу исполнилось тридцать пять, когда они познакомились, до Лине у него были серьёзные длительные отношения с женщинами, но такой лёгкости и нежности, как рядом с ней, он не ощущал никогда. Для Лине он был готов сделать всё, что угодно.
Конечно, и в их жизни случались кризисы и ссоры, как в любой семье. У Лине был страстный темперамент, и, когда она, разойдясь, принималась ругаться на жутком датском диалекте, он едва понимал, что она хочет сказать. Нередко всё заканчивалось тем, что он просто начинал смеяться, чем вызывал ещё больший гнев жены. Несмотря на это, все их ссоры обычно заканчивались примирением. Их отношения всегда оставались равноправными.
Приближался день её рождения, и Кнутас ужасно переживал из-за этого. В субботу ей должно исполниться сорок семь, а он понятия не имел, что ей подарить.
Но сейчас его мысли были заняты другими вещами. Он с нетерпением ожидал допроса Бенгта Юнсона. Поскольку при задержании он был мертвецки пьян, допрос пришлось отложить.
Смиттенберг принял решение задержать его по подозрению в преднамеренном или непреднамеренном убийстве. Основания для подозрений были несущественными, для помещения в следственный изолятор требовались более серьёзные доказательства вины. В распоряжении прокурора было три дня. Задержание произвели на том основании, что Юнсон может мешать ходу следствия, если его оставить на свободе. Алиби на вечер, когда было совершено убийство, у Юнсона отсутствовало, к тому же при обыске у него обнаружили кучу денег — двадцать тысяч крон, происхождение которых он не мог объяснить. Полиция обоснованно предположила, что это и есть выигрыш Дальстрёма. С банкнот сняли отпечатки пальцев и отправили их в центр дактилоскопии в Стокгольме. Ответа ожидали к утру. Если окажется, что на них есть отпечатки пальцев Дальстрёма, Юнсону грозят серьёзные неприятности.

Эмма ехала в Рому, проклиная себя за то, что утром решила отправиться на работу на велосипеде. На улице стоял жуткий холод, в лицо дул ветер. Она выехала со школьного двора и свернула на дорогу. Школа находилась за пределами посёлка. По вторникам Эмма заканчивала в четверть первого. Обычно она оставалась в школе ещё пару часов и доделывала какую-нибудь работу, но сегодня решила заехать к подруге, а потом взять детей и съездить в центр: она обещала пройтись с ними по магазинам и сходить в кондитерскую. Детям срочно нужно обновить гардероб.
Дорога была пустынной, в это время года машин здесь было мало. Эмма миновала аллею, ведущую к руинам монастыря, где летом ставили пьесы Шекспира. Проехала Ромаскулан и бассейн. Впереди, по другой стороне дороги, виднелись печально известные здания недавно закрытого сахарного завода Ромы. Чёрные окна жёлтых кирпичных строений с укором смотрели на неё. Заводу было более ста лет,