Несказанное

понедельник, когда вы встретили Хенри на автовокзале.
— Я ж сказал: мы там сидели часов до восьми-девяти. Потом пошли к Эрьяну домой. Бухали, пока я не вырубился у него на диване.
— Во сколько вы заснули?
— Не знаю.
— Где он живёт?
— Стюрмансгатан, четырнадцать.
— О’кей. Тогда он сможет подтвердить ваши показания.
— Да, хотя мы оба в стельку напились.
В этот момент в дверь постучали. Пришли результаты экспертизы из центра дактилоскопии. Полицейские объявили небольшой перерыв и вышли из комнаты. Юнсону понадобилось в туалет.
На купюрах действительно имелись отпечатки пальцев Дальстрёма. Но если верить показаниям Юнсона, то это уже и не важно. На купюрах были и другие отпечатки, но они не опознавались базой данных.
— Что будем делать? — спросила Карин, пока они покупали кофе в автомате.
— Не знаю. Ты ему веришь?
— Вообще-то, да, — ответила она и посмотрела на Кнутаса. — Я считаю, что его показания вполне достоверны.
— Я тоже. Если бы кто-нибудь подтвердил его показания, мы бы могли его выпустить хоть сейчас. На кражу денег, думаю, мы пока что можем просто закрыть глаза.
— Этот его дружок, Эрьян, всплывает то тут, то там. Надо бы с ним поговорить, — предложила Карин.
— Поговорю с Биргером, стоит ли дальше содержать Бенгта Юнсона под стражей. Думаю, на сегодня достаточно. Пойдём пообедаем?

Зимой в Висбю не так много мест, где можно пообедать. Большинство ресторанов открывается только вечером, поэтому, как правило, они всегда ходили в одно и то же место, если не хотели обедать в унылой столовой Управления полиции. Выходило, конечно, дороже, но еда того стоила. Ресторан «Монастырь» был выдержан в стиле классического постоялого двора, местная кухня славилась недаром. Владельцем ресторана был Лейф Альмлёв, один из лучших друзей Кнутаса. В зале был слышен звон посуды, сновали туда-сюда официантки. Все столики оказались заняты.
Лейф заметил их и приветственно помахал рукой:
— Здорово, как дела?
Он быстро обнял Карин, пожал руку Кнутасу, продолжая следить за тем, что происходит в зале.
— Дела ничего, — ответил Кнутас. — Сколько у вас тут сегодня народу!
— В городе какая-то конференция. Вчера было то же самое. Просто сумасшедший дом. Хотели пообедать?
— Да, но придётся обойтись хот-догами.
— Нет-нет, об этом и речи быть не может. Сейчас устрою вам столик. Присядьте пока за стойку, подождите немного.
Он подозвал бармена и велел ему угостить гостей за счёт заведения. Они взяли по пиву, Карин закурила.
— Ты что, курить начала? — удивлённо воскликнул Кнутас.
— Да нет, я курю только на вечеринках или когда у меня проблемы.
— И какой из вариантов у нас на данный момент?
— Второй. У меня сейчас не всё гладко в личной жизни.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет. Пойдём, Лейф зовёт, нашёл нам столик.
Карин обладала поразительным талантом доводить Кнутаса до белого каления. Она недвусмысленно давала понять, что её личная жизнь никого, кроме неё самой, не касается. Нет, она, конечно, рассказывала о том, как съездила в отпуск, о родственниках или о какой-нибудь вечеринке, на которой побывала, но ничего действительно важного она ему никогда не говорила.
Они редко встречались не по работе, всего пару-тройку раз в гостях у общих знакомых. Несколько раз он бывал у неё дома. Она жила в просторной трёхкомнатной квартире с видом на море на Меллангатан. Единственный персонаж мужского пола, о котором она рассказывала более или менее подробно, — какаду Винсент, восседавший в клетке посреди гостиной. С ним постоянно случались забавные истории: то он учился играть клювом в пинг-понг, то отпугивал незваных гостей, рыча, словно собака.
На самом деле Кнутас мало что знал о Карин, за исключением того, что она увлекалась спортом. Играла в футбол в третьем дивизионе, и играла, судя по всему, неплохо. О футболе она могла говорить бесконечно. Карин была центровым игроком в команде Висбю «Р18», которая выступала на чемпионате на материке, поэтому она часто участвовала в выездных матчах. Кнутасу представлялось, что на поле она действует так же, как на работе: совершенно непробиваемая в ближнем бою, несмотря на свой маленький рост. Интерес к футболу разделял с ней Эрик Сульман, с которым она могла часами обсуждать последние матчи.
Карин родилась в приходе Тингстеде, в северной части острова. Там, в доме на берегу озера Тингстеде, почти напротив церкви, и сейчас жили её родители. Комиссар знал, что у Карин есть младший брат, но она не рассказывала ни о нём, ни о родителях.
Не раз он удивлялся, почему Карин живёт одна. Симпатичная, обаятельная