Несказанное

куртка. На шее — полосатый шарф, на ногах — замшевые сапожки с бахромой.
Во рту у Юхана пересохло, он быстро отвернулся и уставился в банкомат. На экране горела надпись: «Распечатать чек?» Может быть, повернуться и поздороваться с ней? Вчерашний разговор всё усложнял. А вдруг она рассердится?
Он никогда не видел её детей, только издали. Заметит она его или просто пройдёт мимо? На улице почти никого не было, поэтому, скорее всего, заметит. Его охватила лёгкая паника, и тут он взял и обернулся.
— Привет! — поздоровался он, глядя прямо ей в глаза.
— Привет, Юхан.
Дети с любопытством разглядывали его. Розовые Щёчки, пёстрые шапочки, девочка чуть повыше мальчика.
— А вы, наверно, Сара и Филип, — сказал он им, протягивая руку. — Меня зовут Юхан.
— А откуда вы знаете, как нас зовут? — спросила девочка на певучем готландском диалекте.
Она была поразительно похожа на маму — Эмма в миниатюре.
— Ваша мама про вас рассказывала.
Рядом с Эммой он чувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— Юхан, можно сказать, мой друг, — объяснила Эмма детям. — Он журналист на телевидении и живёт в Стокгольме.
— Ты работаешь на телевидении? — спросила девочка, широко открыв глаза.
— Я тебя по телевизору видел, — добавил мальчик.
Ростом он был чуть пониже сестры, и волосы посветлее.
Юхан привык, что дети часто говорят, что видели его по телевизору, хотя вероятность этого была невелика. Его показывали довольно редко, когда он делал репортаж с места происшествия и комментировал то, что происходило в кадре.
Однако он притворился, что поверил мальчику:
— Правда видел?
— Да, — благоговейно подтвердил парнишка.
— В следующий раз можешь помахать мне, хорошо?
Филип кивнул.
— Как дела? — спросила Эмма равнодушно.
— Всё хорошо. Я здесь с Петером. Делаем сюжет о кемпинге в Бьёркхаге.
— Понятно, — сухо ответила она.
— А ты как?
— Отлично. Хорошо. Полный порядок. — Она быстро огляделась, как будто боялась, что их кто-нибудь заметит, а потом продолжила: — Куча работы, как всегда. Ни одной свободной минутки.
Юхан почувствовал, как внутри закипает раздражение.
— Ты к нам надолго? — спросила она.
— Уезжаю завтра или в четверг. Ещё не решил. Посмотрю по обстоятельствам.
— Вот как.
Оба замолчали.
— Мам, пойдём, — потянул её за рукав Филип.
— Да-да, милый, уже идём.
— Мы сможем увидеться? — Ему пришлось задать этот вопрос, хотя она дала понять, что не хочет.
— Нет. Не знаю.
Она отвела взгляд. Он попытался заглянуть ей в глаза.
Дети тянули её за руки. Они уже потеряли к нему всякий интерес и хотели идти дальше.
— Ну, ма-а-ам, — ныли они.
Внезапно она взглянула ему в глаза. Её взгляд, казалось, проник в самоё сердце. На секунду мир остановился. А потом она сказала именно то, на что он надеялся:
— Позвони мне.

Эрьян Брустрём жил на третьем этаже, окна квартиры выходили на Стюрмансгатан. Они позвонили и сразу же услышали, как в квартире залаяла собака. Лай перемежался глухим рычанием. Полицейские инстинктивно сделали шаг назад.
— Кто там? — раздался из-за двери мужской голос.
— Полиция, откройте! — скомандовал Витберг.
— Подождите, — ответил голос.
Эрьян Брустрём был не один. Двое мощных бритоголовых мужиков сидели на кухне, играли в карты, пили пиво и курили. Они говорили на каком-то прибалтийском языке, Карин показалось, что на эстонском.
— Кто ваши друзья? — спросила она, когда они втроём уселись в гостиной.
— Приятели из Стокгольма.
— Из Стокгольма?
— Точно так.
Эрьян Брустрём мрачно взглянул на неё. На нём была чёрная футболка, обтягивавшая мускулистую грудь. Бледная кожа была усеяна татуировками. К своему ужасу, Карин заметила, что на плече у Эрьяна красуется нечто, напоминающее свастику. Сальные тёмные волосы, напряжённое выражение лица. Одной рукой он придерживал за ошейник рычавшую бойцовую собаку, в другой дымилась сигарета. Прищурившись, он молча разглядывал их сквозь клубы дыма. Старая уловка всех преступников: начинать разговор должны копы.
— Вы были знакомы с Хенри Дальстрёмом?
— Ну что значит знаком? Я знаю, кто это.
— Вы знаете, что с ним произошло?
— Знаю, что он умер.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Не помню.
— А вы постарайтесь вспомнить. Можем пойти в участок, если это освежит вашу память, — предложил Витберг.
— Чёрт! Это, пожалуй, лишнее. — Он скривился, видимо пытаясь изобразить улыбку.
— Тогда вы должны нам помочь. Для начала постарайтесь