Несказанное

ребят… Нет, такого быть не может. Хотя ни в ком нельзя быть уверенным, когда дело касается денег или выпивки…
Отогнав эти мысли, Хенри стал судорожно вспоминать, что он сделал с деньгами накануне вечером, когда они пришли домой с ипподрома. Куда же он их дел?
Ну конечно же, в кладовку! Дрожащими руками Хенри достал пакет с мешками для пылесоса, нащупал в нём толстую пачку купюр и вздохнул с облегчением. Он сел на пол, благоговейно держа в руках пакет, словно дорогую фарфоровую вазу, и стал думать, как же ему поступить с деньгами. Может, поехать на Канары и поваляться на пляже, потягивая коктейли? Можно пригласить с собой Монику или Бенни, а почему бы и не обоих?
Вдруг он вспомнил о том, что у него есть дочь. Наверное, ей тоже стоит кое-что отправить. Она уже выросла, живёт в Мальмё и давно с ним не общается.
Хенри засунул деньги обратно и встал. Перед глазами заплясали искристые звёзды.
Желание похмелиться становилось всё сильнее, но пивные банки оказались пусты, как и бутылки из-под водки. Он порылся в пепельнице, нашёл окурок подлиннее, попробовал прикурить, но обжёг палец и громко выругался.
Заглянув под стол, Хенри обнаружил на дне одной из бутылок остатки водки. Он жадно допил всё, что оставалось, и кружившаяся перед глазами карусель замедлила свой ход. Бывший фотограф вышел на террасу и вдохнул промозглый ноябрьский воздух.
На газоне неожиданно обнаружилась непочатая банка пива, он залпом выпил её и почувствовал себя значительно лучше. В холодильнике нашёлся кусок колбасы и кастрюля с засохшим картофельным пюре.
Начинался вечер понедельника, часы уже пробили шесть, и «Систембулагет»

закрылся. Придётся искать выпивку в другом месте.
Он сел на автобус и поехал в центр. Водитель оказался сама любезность и не стал брать с него денег за проезд, хотя уж у Хенри-то было чем заплатить за билет. До нужной ему остановки «Эстерсентрум» в автобус никто не сел, так что всю дорогу он ехал в одиночестве. Над землёй висела пелена дождя, на улице было темно и безлюдно, большинство магазинов уже закрылось.
На скамейке перед киоском Али, где продавались хот-доги, сидел Бенни и этот, как его там, Эрьян, он недавно переехал сюда с материка. Неприятный тип: бледная кожа, тёмные волосы зачёсаны назад, буравящий взгляд, мускулистые руки. Недавно вышел, говорят, сидел за нанесение тяжких телесных повреждений. Руки и грудь покрыты татуировкой, виднеющейся из-под расстёгнутой грязноватой рубашки. Хенри и так-то неловко чувствовал себя в присутствии этого парня, так тот ещё повсюду таскал с собой глухо рычавшую на всех бойцовую собаку — белую, с красными глазами и квадратной мордой, более отвратительного создания просто не представить. Эрьян хвастался, что эта псина загрызла карликового пуделя в самом центре Стокгольма, в районе Эстермальм. Хозяйка пуделя, какая-то надутая аристократка с зонтиком, разозлилась и набросилась на Эрьяна, тут-то её и задержала полиция, а Эрьян отделался всего лишь предупреждением и наказом приобрести поводок попрочнее. Его тогда даже в новостях по телевизору показали.
Когда Хенри подошёл, лежавшая у ног Эрьяна собака глухо зарычала. Бенни махнул рукой в знак приветствия, — похоже, он уже успел изрядно набраться, по нему сразу заметно.
— Здорово! Как дела? Слушай, ещё раз поздравляю, круто тебе свезло!
— Спасибо, — сдержанно ответил Хенри, мрачно взглянув на приятеля.
— Будешь? — спросил Эрьян, протягивая ему бутылку с прозрачной жидкостью неизвестного происхождения.
— Конечно, — не отказался Хенри.
Жидкость пахла резко и неприятно, зато после нескольких глотков у Хенри окончательно перестали трястись руки.
— Ну чё, хорошо пошла? — спросил Эрьян без тени улыбки.
— А то, — ответил Хенри и присел рядом на скамейку.
— Сам-то как?
— Живее всех живых.
Бенни наклонился к Хенри и шепнул на ухо:
— Твою мать! Ну, в смысле, насчёт бабла. Такая тема! Ты что с ним делать-то будешь?
— Не знаю, — тихо ответил Хенри, покосившись на Эрьяна, который отвернулся и закурил, глядя на холмы Эстергравар, словно разговор его совершенно не интересовал. — Давай не сейчас, — добавил он. — Никому не говори про деньги, не хочу, чтобы об этом кто-то узнал. Договорились?
— Конечно, приятель, не вопрос! — заверил его Бенни и, похлопав Хенри по плечу, снова повернулся к Эрьяну. — Дай-ка ещё глотнуть.
Тот отдёрнул руку с бутылкой и процедил сквозь зубы:
— Полегче, твою мать, пиано.
«В этом весь Эрьян, — подумал Хенри. — Пиано! Что ещё за пиано? Попроще нельзя, что ли?» Собака оскалила зубы, и ему сразу захотелось смыться