Несказанное

Так и вышло — из Центрального управления на Готланд отправили именно Мартина Кильгорда. Вместе с ним приехал Ханс Хансон, худощавый и тихий парень, полная противоположность своего шумного напарника. Сотрудники криминального отдела встретили Кильгорда с распростёртыми объятиями: этот верзила вечно был одет во что попало, но пользовался репутацией настоящего профессионала. Начались бесконечные похлопывания по плечу и рукопожатия. Карин так крепко обняла его, что Кнутас ощутил болезненный укол ревности, которая проснулась в нём ещё летом. Карин и Мартин так быстро нашли общий язык, что ему стало завидно, хотя он никогда бы не признался в этом даже под пытками. Кильгорд был довольно неуклюж, но Карин, судя по всему, это только умиляло.
Увидев Кнутаса, Мартин улыбнулся ещё шире.
— Здорово, Кнутте, — радостно заорал он, хлопая комиссара по плечу. — Как дела, старина?
«Боже, он выражается совсем как капитан Хэддок из комиксов про Тинтина», — подумал Кнутас, улыбаясь в ответ. Его просто взбесило, что Кильгорд ни с того ни с сего назвал его «Кнутте».
Они расположились в кабинете Кнутаса, чтобы ввести коллег в курс дела. Не прошло и десяти минут, как Кильгорд стал ныть, что проголодался:
— Как насчёт обеда?
— Конечно, самое время, — заботливо откликнулась Карин. — Давайте сходим пообедать в «Монастырь»? Это заведение друга Андерса, там отлично кормят, — объяснила она полицейским из Управления.
— Отличная мысль, — обрадовался Кильгорд, — ну что, Кнутте, устроишь нам столик по знакомству?
Несмотря ни на что, обед удался на славу. Лейф посадил их за столик у окна с видом на руины церкви Святого Пера. Ханс Хансон впервые попал на Готланд и с восхищением смотрел по сторонам:
— Тут ещё красивее, чем на открытках. Вы живёте как будто в сказочном городе, вы хоть это цените?
— Вообще-то, мы об этом не думаем, — улыбнулась Карин. — Но стоит съездить на материк — и вот тогда понимаешь, как тебе повезло. Когда я возвращаюсь домой, то всегда думаю: «Как же здесь красиво!»
— Со мной то же самое, — поддержал её Кнутас. — Не думаю, что смог бы жить в каком-нибудь другом месте.
Им подали жареную баранину с картофельной запеканкой. Кильгорд свято чтил народную мудрость «Когда я ем, я глух и нем» и открыл рот лишь раз, попросив официантку принести ещё хлеба. Кнутас успел подзабыть, каким завидным аппетитом отличался его коллега. Да он мог есть постоянно, в любое время суток!
Ресторан был оформлен под старину — горящие свечи и льняные скатерти на столах. Идеальное место для посиделок в это время года, когда за окном холодно и дождливо. Лейф сам принёс комплимент от заведения — домашний шоколадный торт — и на минутку подсел к ним за столик:
— Приятно видеть новые лица! Вы к нам надолго?
— Поживём — увидим, — ответил Кильгорд. — Потрясающий торт.
— Будет желание — заходите к нам на огонёк. Мы всем рады.
— Зимой дела, наверное, идут не ахти.
— Да, нелегко здесь держать ресторан, который работает круглый год. Но пока что дела идут неплохо. Ну, не буду вам мешать. — Лейф встал из-за стола и ушёл.
— О Дальстрёме мы уже знаем практически всё, а как у вас на острове обстоят дела с алкоголиками вообще? Сколько их всего? — спросил Кильгорд.
— Думаю, настоящих алкоголиков где-то около тридцати. Под настоящими имеются в виду те, кто пьёт, так сказать, на всю катушку, — ответила Карин.
— А как насчёт бездомных?
— Бездомных у нас, в отличие от столицы, просто нет. Почти у всех есть своё жильё, ну, или муниципальные квартиры для людей с алкогольной и наркотической зависимостью.
— Какова частота совершения преступлений с применением насилия среди этого контингента?
— Ну, бывает, один прихлопнет другого по пьяни. В среднем на почве алкоголя и наркотиков совершается примерно два убийства в год. Но чаще на этом попадаются наркоманы. Алкоголики у нас довольно безобидные.
Пришло время покидать это уютное заведение. Кнутас махнул Лейфу, прося рассчитать их. Получивший столь высокую оценку Кильгорда торт в счёт не включили.

После встречи с Эммой Юхану захотелось подышать свежим воздухом. Он решил прогуляться, чтобы привести в порядок мысли.
В Альмедалене было тихо и пустынно. Мокрый тротуар между газонами блестел в свете уличных фонарей, в пруду тихо крякали утки, хотя в сумерках их уже не было видно. Он свернул на дорожку, идущую вдоль берега. Поднял воротник, спасаясь от усилившегося ветра. Вокруг не было ни души. Волны бились о берег, раздавались крики чаек. К гавани Висбю медленно приближались огни большого парома.
Он думал об Эмме и никак не мог понять, как же он выдержал такую долгую разлуку.