Несказанное

если хочешь.
Взяв щенка на руки, Эмма ощутила, что губы расплылись в улыбке. Собачка была маленькая, мягкая и пухленькая и сразу принялась лизать ей лицо. Она видела, с какой радостью смотрят на неё дети. На шее у щенка на ленточке болталась открытка: «Эмме с любовью. Твой Улле».
Она опустилась на скамейку, не выпуская щенка из рук.
— Смотри, как ты ей нравишься! — щебетала Сара.
— Она всё время лижется, — восторженно сказал Филип, пытаясь погладить щенка.
— Хочешь взять её? — спросил Улле. — Ты не обязана, можем оставить её здесь.
Эмма смотрела на него, ничего не говоря. Всё случившееся пронеслось у неё перед глазами. Его холодность пугала её, но, наверное, он всё ещё чувствовал обиду. И он имел на это полное право, она прекрасно его понимала. На лицах детей светилась надежда. Она должна попытаться ради них.
— Да, хочу, — ответила она. — Я хочу взять её.

Карин и Кильгорд сидели в пиццерии за углом, когда им позвонил Витберг и сообщил, что поступил звонок из полиции Стокгольма. Том Кингсли забронировал обратный билет на следующий день. Он должен приземлиться в Арланде в 14.45. Оттуда предположительно он направится сразу в Висбю. Следующий рейс в Висбю в 17.10. Полиция в Арланде должна была арестовать его в аэропорту и сопроводить в Висбю.
— Отлично, — с облегчением вздохнула Карин. — Неужели эта история наконец закончится и можно будет спокойно встретить Рождество?
— Будем надеяться. Если это, конечно, он.
— А кто же ещё?
— Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Он должен догадываться, что рано или поздно окажется под подозрением. Здесь его ничего не держит. Если Кингсли действительно убийца, встаёт вопрос: а почему он не остался в Америке? Зачем ему возвращаться сюда, рискуя сесть в тюрьму?
— Может, он уверен, что находится вне подозрений.
— Возможно. Однако не удивлюсь, если окажется, что этот парень невиновен и нам придётся начинать всё сначала.
Кильгорд отправил в рот последний кусочек пиццы и вытер рот тыльной стороной руки. Карин угрюмо взглянула на него.
— Тоже мне оптимист! — проворчала она.
— Мне кажется, странно, что Кнутте так уверен в том, что убийца именно Кингсли. Расследование зашло в тупик, но это не значит, что надо с таким рвением хвататься за каждую зацепку.
— А как ты объяснишь, что у него нашли инструкцию к таблеткам? — возразила Карин.
Кильгорд наклонился к ней и тихо сказал:
— Вообще-то, Фанни просто могла настолько доверять Кингсли, что спросила у него, как пользоваться этими чёртовыми пилюлями, а потом забыла у него инструкцию. Не так уж и невероятно.
Карин скептически взглянула на него:
— Ты сам-то в это веришь?
— А почему нет? Мы не должны зацикливаться на Кингсли, это глупо. — Кильгорд пригладил густые седеющие волосы.
— И что теперь делать? — спросила Карин.
— Может, десерт закажем?

Кнутас правил в открытое море. Он обожал стоять у штурвала. Лейф суетился на палубе, готовя сети. Он вырос в семье рыбака и хорошо знал своё дело. Закончив, он зашёл в рубку и встал рядом с другом:
— На этой стороне острова лосось ловится плохо, будем ловить треску.
— Какая жалость! А представляешь, свежепойманный лосось на ужин?
— Нет, ну можем, конечно попытаться, но тогда троллингом. Я выкину удочки на корме на полном ходу. В такой холод вся рыба на поверхности. Если повезёт, поймаем лосося или форель.
Они миновали пляж Тофта, и Кнутас залюбовался пустынным берегом. Зимой песчаные дюны предстают во всей красе в отличие от лета, когда на пляже яблоку негде упасть. Тофта — самый популярный пляж на острове, особенно среди молодёжи. Летом на пляже было столько народу, что лежаки закрывали весь песок.
Лейф посмотрел вдаль:
— Видишь острова? Вон там? Так ясно!
На горизонте виднелись чёткие очертания островов Карлсё — Малый, а за ним Большой. Кнутас много раз бывал там. Каждый год в мае они всей семьёй ездили на Большой Карлсё смотреть на кайр. Именно в это время у этих редких птиц вылуплялись птенцы.
Солнце то и дело проглядывало между тучами, ветер усиливался, но они всё-таки решили остаться в море, пока расставлены сети. Лейф достал бутерброды и термос с горячим шоколадом, и друзья с наслаждением перекусили на палубе. Казалось нереальным, что до Рождества всего ничего.
Кнутас подустал и прилёг отдохнуть в рубке. Ласковый шёпот волн, бившихся о борт, быстро усыпил его. Примерно через час его разбудил Лейф:
— Вставай, надо выбирать сети, ветер усиливается.
Кнутас был поражён тем, насколько резко изменилась погода. Они вышли на палубу, ветер хлестал по лицу, небо потемнело. Улов