Несказанное

Дальстрём строил Лейфу баню?
В сознании Кнутаса всплывали всё новые части мозаики, и картина получалась чудовищная. Лейф владел одной из лошадей в конюшне, пользовался услугами Дальстрёма. Его внешность соответствовала описанию. На фотографиях с тем же успехом мог оказаться и сам Лейф. Человек, с которым он дружит уже двадцать лет. Леденящее душу озарение ударило его, словно током. Он выронил трубку, табак высыпался на ковёр.
Кнутас снова взглянул на картину, чтобы убедиться, что не ошибся. Нет, нет! Он не мог в это поверить, не хотел! В голове пронеслась мысль: а что, если просто отправиться спать и притвориться, что он ничего не заметил? Сунуть голову в песок, как страус, и сделать вид, что всё в порядке. Где-то глубоко внутри пряталось сожаление, что он вообще обратил внимание на эту картину.
Нет, в это просто невозможно поверить! Он попытался убедить себя в том, что всё совсем иначе. И тут вспомнил, что накануне ночью Лейф был в домике. Чем он там занимался?
Надо пойти туда и узнать. Он быстро надел ботинки и куртку и, стараясь не шуметь, вышел за дверь. Прошёл через тёмный двор, в голове, как в калейдоскопе, мелькали картинки: Лейф в сауне, Лейф в роли Санта-Клауса у них дома, Лейф играет в футбол на пляже, стоит с молотком в руке в лаборатории Дальстрёма, накрывает собой худенькое тело Фанни Янсон на фотографиях. Он завернул за угол, и вдруг из темноты перед ним возникла фигура. Кнутас оказался лицом к лицу с Лейфом. Тот держал руки за спиной, словно пряча что-то. Что именно — комиссар увидеть не успел.

Рано утром Карин позвонила взволнованная Лине:
— Андерс не объявлялся со вчерашнего утра. Он тебе не звонил?
— Нет, у него мобильный отключён. Сама несколько раз пыталась до него дозвониться.
— Лейф тоже не подходит к телефону, я только что с Ингрид говорила. Карин, я волнуюсь! Они же собирались в море, а вчера был такой шторм! Только бы с ними ничего не случилось!
— Да ты не переживай, — успокоила её Карин. — Андерс обещал вернуться сегодня днём. Наверное, у него телефон разрядился. Там же стационарного нет?
— Нет. Я уж думаю, может, поехать туда, проверить, всё ли в порядке? Неприятное ощущение, на Андерса это не похоже, он всегда звонит.
Карин взглянула на часы: без четверти одиннадцать. Кингсли прилетит ближе к вечеру.
— Слушай, давай я съезжу. Могу прямо сейчас выехать.
— Точно? Тебе не сложно?
— Да нет, я буду там через полчаса. Позвоню, как только доеду.
— Спасибо тебе огромное!

Карин уже сто раз успела позвонить Кнутасу и сама начала волноваться. По дороге в Гнисверд она позвонила в службу спасения на море. Нет, насколько им известно, всё в порядке. То же самое ей сказали в службе береговой охраны.
На дороге была гололедица: температура за ночь упала, слякоть подмёрзла — и дорога превратилась в настоящий каток. Карин старалась держать дистанцию от впереди идущих машин и радовалась, что шоссе относительно свободно.
Она свернула в сторону Гнисверда и поехала по узкой дороге, которая вела в старый рыбацкий посёлок. Летний дом Альмлёвов находился в километре от дороги, на самом берегу. Она один раз была у них в гостях, на празднике раков

. Дом был расположен в красивом месте, рядом свой причал.
Машина стояла перед домом, у причала покачивался катер. Значит, они где-то рядом.
Было уже полдвенадцатого. Дом казался вымершим. Ни дыма из трубы, ни света в окнах. Конечно, на дворе день, но довольно сумрачно.
Она постучалась в дверь. Ни звука. Постучала посильнее. Никакой реакции.
Вокруг никаких признаков присутствия человека, кроме цепочки следов на снегу, которая вела от дома к мосткам. Может, они пошли прогуляться?
«Вот бы иметь такой дом! — с завистью подумала Карин. — Тихое, спокойное место». Она взглянула на море. Внизу, у воды, рядом с мостками, находилась баня. Та самая, которую нелегально построил Дальстрём. Карин пошла по двору в сторону причала. Она не заметила, как за её спиной появился человек.
С тихим стуком её тело упало на землю.

Накануне сочельника состоялся разговор, которого он так боялся. Её слова напоминали гранаты, осколки которых попадали ему в самое сердце, сражая его наповал:
— Так больше не может продолжаться. Я так не могу. Я должна сделать выбор. Ты мне далеко не безразличен, Юхан, но я не готова оставить семью.
— Понятно, — мрачно ответил он.
— Пойми меня, я просто не могу! — настаивала она. — Я делаю это ради детей, они ещё совсем маленькие. Да и у нас с Улле не так уж всё и плохо. Не то чтобы это