Неслучайное обстоятельство

и выпучив глаза, я с ужасом поняла, что все было гораздо хуже, чем можно было и предположить. Я и танцы? И эти крики? Господи! Неужели он понял, кому предназначались эти угрозы? Мамочки! Лучше бы он молчал! И как после такого людям в глаза смотреть? Как после этого ему в глаза смотреть?
— Что?
Не контролируя себя, я поспешно обернулась обратно к нему, и каким-то странным образом, забыв об одеяле, которое все еще держалось на моих плечах, поняла, что запуталась окончательно и… ай, черт, все же падаю?
Какие-то доли секунды, и я уже лежу, распластавшись посреди комнаты, у ног моего красавчика. Блин, кажется, это начинает входить мне в привычку, падать к его ногам. Мда, красота, наверное, нереальная. А еще называть его моим. Скоро совсем клиника начнется.
— Эй, ты поаккуратней, — прежде чем я успела опомниться, и приподняться, над моим ухом прозвучал приятный и обеспокоенный голос незнакомца, — еще парочка подобных падений и на тебе живого места не останется.
Вместе с этим мужские руки осторожно попытались приподнять меня за талию. И я, больше не сопротивляясь, позволила ему помочь мне встать, а точнее хотя бы просто сесть на полу. Он был так непозволительно близко… какие-то миллиметры, вот и все расстояние, разделяющие в этот миг наши лица… Осторожно приподнимая рукой мой подбородок, он легонько провел ладонью по моей щеке, убирая выбившуюся прядь за ушко… И это было для меня так… странно и так непривычно. Непроизвольная вольность. Которую никогда и никому не позволяла. Хотя и позволять было особо некому. И этот взгляд… голубые омуты будто затягивали в пропасть, и я готова была забыть обо всем на свете. Мне даже на мгновение показалось, что он меня сейчас поцелует. Но…
— Детка, я забыл вчера спросить, а ты хоть совершеннолетняя? А то боюсь, как бы мне срок не впаяли…
Ну, вот скажите, почему? Почему мужики такие идиоты? Почему они даже самый романтичный момент готовы испортить своей глупостью? Или это я сильно губу раскатала? Кажется, пора мне уже уяснить одну простую вещь, что такие, как я, и такие, как этот, вместе, или просто хоть как-то связаны, быть не могут. А я все мечтаю… И вообще, что значит это его «срок не впаяли»? Разве не наглец?
— Ты придурок! — гневно выдала я, оттолкнув мужчину от себя. Да так, что он от неожиданности даже чуть сам не упал. Сдержала его от полного падания лишь неподалеку стоящая кровать.
— Нет, ну согласись, глупо было бы, если за то, что я тут помогаю тебе, трачу личное время, которое, заметь, мог провести с пользой для настроения и здоровья, а меня за это еще и за решетку, да на пятнадцать суток, — почесав затылок, фыркнул красавчик.
— Расслабься, мне девятнадцать.
— Уже радует. Хотя все равно мелкая. С вами только свяжись.
Ага, взрослый нашелся! Как же! Можно подумать я просила его со мной связываться! Все-таки он слишком наглый и самоуверенный. А еще слишком симпатичный… И, кажется, за последний пункт я готова простить ему все остальные.
Но вот интересно мне еще, что значит его слова о времени проведенном с пользой для настроения и здоровья? Что за двусмысленные намеки? Нет, я не хочу сказать, что от меня слишком много пользы, но все же не настолько так и печально, как он представил. Или все-таки печально?
Хотя чему я удивляюсь? Кажется, у этого идеала есть один «малюсенький» такой недостаток, затмевающий любые достоинства. Бабник… Какой же он бабник! Только печально, что это не распространяется на меня. Похоже, подобная мне, может заинтересовать его с наименьшей долей вероятности. И лишнее тому подтверждение, невольно всплывшая в памяти, как бы невзначай брошенная фраза «Какая-то она стремная».
Черт, хоть убейте, но когда и к чему это было сказано, я сейчас не могу вспомнить. Но то, что это было сказано им относительно меня, я уверена на все сто! Ну, паразит! Ты еще за это поплатишься. Я, конечно, никогда не считала себя королевой красоты, но ведь и не настолько плоха, чтобы вот так вот со мной… Да и вообще, где такое видано, чтобы приличный мужчина ез стеснения говорил б девушке о её недостатках?
Сложив руки на груди, поудобнее устроившись прямо на полу, прислонившись спиной к кровати, тем самым отражая движения мужчины, я послала ему испепеляющий взгляд. Пускай теперь объясняет, что к чему. Должна же я, в конце концов, знать, за что мне привалило такая радость и за что я страдаю от головной боли и провалов памяти.
— Ты вроде куда-то спешила? Передумала что ли? — и вновь в его голосе насмешка. Конечно, хорошо стоить из себя умника, когда находишься у себя дома и, по всей видимости, без малейшего намека на похмелье.
— Представь себе. Теперь я не уйду, пока ты мне все окончательно не объяснишь!
— Ты так уверена, что готова это услышать?