Неслучайное обстоятельство

по руке Литвинову, что уже во всю скалилась и хихикала надо мной, — я с Ирой.
— Да? — неуверенно переспросила мама, и после недолгой паузы, которую я нарушать не смела, ибо боялась, что не сдержусь и вывалю ей все, как на духу, продолжила, — я тут вообще чего звоню-то… Ты же знаешь, что в пятницу у нас с папой годовщина свадьбы…
Так-так… а вот этот мне совсем не нравится! Нет, не сама дата. А то, что мама хочет этим сказать. С чего это такой заговорщицкий тон и оборванные на полуслове фразы? Ой, неспроста все это! Чую самым мягким местом, последнее время так и норовящим влипнуть в новые и новые приключения…
— Целых… ой, аж страшно представить… — тем временем продолжала мама, — целых двадцать лет терплю твоего папочку… — о-хо-хо, а вот тут очень даже спорный вопрос, кто и кого терпит. Но только маме об этом лучше не говорить. Себе же дороже.
— Мам, я знаю, — решила оборвать причитания и перейти, наконец, к делу. Ведь тут хоть оттягивай, хоть нет, предстоящей «казни» не избежать, — ты звонишь, чтобы напомнить мне не забыть вас поздравить, или что-то конкретное?
— Доча, что ты такое говоришь… — состроив обиженный тон, протянула мама. Ага, так я и поверила. И она, подтверждая мои мысли, тут же с воодушевлением добавила, — мы решили посидеть дома. В чисто семейном кругу. Так что в пятницу ждем тебя к шести дома.
Я едва ли не вздохнула с облегчением. Неужто пронесло? Но не тут-то было.
— Со Стасиком, — тоном, не терпящим возражений, сказала, как отрезала, мама.
Вот те раз! С каких это пор Стасик стал входить в круг нашей семьи? Округлив от удивления глаза, я хотела было просветить в этом любимую мамочку, но…
— И возражения не принимаются! — предполагая мою возможную реакцию, поспешно выпалила мама, и, попрощавшись, быстро отключилась. Заставляя меня несколько мгновений возмущенно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, слушать короткие гудки.
— Чего там? — вмиг посерьезнев, заметив перемену моего настроения, шепотом переспросила Ирка, выводя меня из ступора.
— Мама, — невольно пожала плечами, отводя телефонную трубку от уха, и с недоумением глядя на потухший экран.
— Что она хочет? — в ожидании ответа Ирка казалось, даже затаила дыхание. Хотя готова поспорить по одному лишь моему выражению лица, она все поняла.
— Ждет в пятницу меня на ужин, — отметила как бы между прочим, и, вздохнув, повторила не так давно услышанные от мамы слова, — со Стасом. И возражения не принимаются.
— Так это же здорово! — после недолгой паузы, воскликнула Литвинова, едва ли захлопав в ладоши. И резко подхватилась из-за стола, увлекая меня за собой.
— Что, прости? — переспросила озадаченно, тем не менее, позволяя подруге меня поднять за собой, — не вижу ничего здоровского!
— Ну как же? Готова поспорить, что ты была и сама совсем не прочь более тесного знакомства со Стасом. Так чем тебе не повод?
Вот и все. Проницательная Ирина все поняла без слов. Или может одно лишь выражение моего лица может сказать так много? Если верен второй вариант, то стоит поработать над своим умением скрывать эмоции, иначе при следующей встрече со Стасом, он тут же поймет по моему идиотскому выражению лица, что я втюрилась по самое не могу. Но это будет потом, а сейчас… Если ли смысл пытаться обвести подругу вокруг пальца, которая желает мне пускай и своеобразного, но добра?
— Хорошо, как ты себе это представляешь? — неуверенно кивнув, я подхватила сумочку, и последовала за Ирой к выходу.
— Элементарно, Ватсон! — одной рукой придерживая меня за локоть, а другой широко размахивая по сторонам, разглагольствовала Ирина, — главное желание, не так ли?
— Просвети, пожалуйста, — почти смирившись со своей непонятной участью, как можно более равнодушно выдохнула.
— Если гора не идет к Магомеду, значит что? — остановившись посреди холла, в поисках номерка от гардероба, выдала Ирка.
— Что? — вопросительно приподняла бровь, не сводя глаз с суетливо и решительно настроенной Литвиновой.
— Все просто. Значит, Магомед идет к горе.
— Гениально, — ехидно передразнила, забирая свое пальто.
— Ну, или наоборот… Я уже не помню, — обиженно пробормотала девушка, отыскав таки несчастный номерок и протягивая его в небольшое окошко, — ну не сильна я в народной мудрости, что уж тут поделать. Но смысл в любом случае остается один и тот же. Если наш Стасик тупит, то значит, ты сама должна пойти к нему.
— Что, прости? Как ты себе это представляешь? — расширив от удивления глаза, я уже как-то не особо радовалась своей покорности, и меня все больше начинал пугать задуманный Иркой план.
Но страшно даже не это. Страшно, что если уж она чего-то удумала, то от своего не отступится.