Неслучайное обстоятельство

памяти…
К нему на всех парах подбежала Катька, и поспешно обняв за плечи, чмокнула в щеку. А Стас? Он даже не сопротивлялся! Более того, он расплылся в довольной, даже можно сказать, счастливой улыбочке и ответил ей тем же… А затем, помог натянуть ей шлем, и, позволяя усесться позади на байке, обхватив по-собственнически себя за талию. После чего со скрежетом шин, сорвался с места, оставляя вместо себя лишь сизые клубы дыма.
— Это что такое? — махнув вперед, задала самый что ни на есть риторический вопрос, услышав приближающиеся шаги подруги сзади.
— Это Катька, — развевая мои последние надежды на то, что мне примерещилось, грустно выдохнула полдруга, — и красавчик.
— Нет, Ир, — медленно повернувшись к подруге, с раздражением выпалила я, — это Аватар, — припоминая Хэллоуинский костюм белобрысой стервы, — и кобелина!
И пока Литвинова пыталась переварить увиденное и услышанное, я снова отвернулась и зашагала прочь. Стараясь скрыть негодование и злость. В первую очередь на саму себя. За то, что непонятно по каким причинам понадеялась на что-то больше относительно Стаса…
Наивная, глупая курица! Раскатала губу! Это надо же было додуматься и понадеяться, что он сможет на меня обратить внимание… Конечно, какое внимание, если он сразу же, при первой встречи заявил мне, что я стремная. О чем тут можно говорить еще… А я ведь готова была простить ему даже это… А он… он…
Поспешно смахивая выступавшие слезинки, я невольно передернулась. Вот только слез мне еще не хватало. Да еще и из-за кого! Из-за этого паразита! Ну и подумаешь! Не очень-то и хотелось! Пускай катится со своей Катенькой куда подальше! Не такой уж он и идеальный! Найду себе объект воздыхания получше. Да у него кроме его смазливой внешности и нет ничего, по сути… Ну, подумаешь, отличное чувство юмора. Подумаешь, сам по себе прикольный… Подумаешь, он единственный мужчина, с которым я могла быть самой собой, не стесняясь этого… Подумаешь, с ним легко… Зато у него нет… Range Rover!
Да и ну его! На одном Стасике свет клином не сошелся!
— Оль, погоди! — окликнула Ирина, — ты, что теперь не пойдешь к нему?
Блин, какая мега-проницательность! Вот я иногда офигеваю с Литвиновой!
— Черта с два теперь ему! — с наигранным весельем, как можно громче выкрикнула, убеждая в этом скорее саму себя.
— И что же ты теперь будешь делать? — похоже Ира не разделяла моего энтузиазма.
— А что я буду делать? — повернувшись к подруге, — то, что делала и до него. Жить самой обыкновенной жизнью, как и жила! В конце концов, одно лишь приключение для меня ничего не значит!
— А как же Стас?
— А что Стас? Теперь адьёс, Стасик! — приподняв руку, я характерно взмахнула, — Адьёс!
И резко развернувшись, бросилась прочь, мечтая только об одном — поскорее скрыться от допросов и вволю поплакаться и посетовать на судьбу, которая так отчаянно и рьяно с завидной регулярностью тычет меня носом в не самые приятные вещи…

— … Поверь, когда кричу, что я не твой. Ты до смерти пугаешь, что с тобой…*** — напевая себе под нос песенку, услышанную накануне по радио, я словно оттягивая роковой момент, медленно поднималась по лестнице на нужный этаж.
Конкретно не низко, не высоко, а аж на десятый. Не сказать, что я любила физические нагрузки, но все же лучше, чем вмиг домчаться на лифте до пункта назначения. А так еще хоть немного осталось времени на раздумья и составления плана по оправданию себя любимой перед моими милейшими и такими доверчивыми родителями.
— Ты так достала меня, достала меня… — что же ты будешь делать! — Прошу уйди навсегда-а! — Почему же она так заела в моем мозгу, эта незамысловатая песенка? — который раз звоню, остановись! Найди другую жертву, растворись! — блин, прям так вовремя сил нет! — ты так достала меня, достала меня…
Тьфу ты блин! Резко остановившись где-то между третьим и четвертым этажом, я от раздражения даже топнула ножкой, чертыхнувшись. Что же со мной такое происходит? Вместо того, чтобы придумывать, как буду выкручиваться, когда ступлю на порог родного дома, я думаю, черт знает о чем! И заело же! Как будто в насмешку для меня и моих чувств.
— Достала тебя… — поморщившись, недовольно передразнила, — да я тебя уже даже не трогаю! Забила на тебя, паразитина, такая! Сдался ты мне, триста лет!
Интересно, это только у меня мозг такой особенный, что ему не хватает собственных душевных терзаний и мук, и он начинает вовсю пилить меня самыми неординарными способами? Или у всех так, а я просто этого никогда не замечала? Хотя нет, нормальные люди не накручивают себя такими идиотскими