Неслучайное обстоятельство

его не так уж грела перспектива уходить и оставлять меня наедине со Стасиком.
Похоже, проснулись собственнические чувства. Как это кто-то другой позарился на его ценное сокровище, которое папуля растил не покладая рук, долгие и долгие годы. Не досыпал ночами, не доедал… Терпел все мои капризы и даже стирал пеленки. А тут заявился какой-то сомнительный тип… И черт с ним, что такой красивый! И что у него такая очаровательная улыбка. И еще ямочки, которые появляться в тот самый момент, как только улыбка тронет неимоверно чувственные губы…
Упс, опять туда же! Так вот, кому понравится, после всех стенаний, что пережил мой любимый папуля, в какой-то прекрасный момент взять и просто подарить свое какому-то сомнительному неандертальцу. И ничего, что Стасик все равно на меня не претендует. Сам факт. К тому же папа не знает подробностей, и скорое всего надумал себе черти чего. Покруче мамы. В этом все они, отцы.
И правильно, папуль, не надо оставлять меня наедине с этим! Иначе я за себя не ручаюсь! Либо прибью на месте, либо… зацелую до полусмерти…
Почему же он на меня смотрит так, словно… я ему не безразлична? Словно ему небезразличен этот поцелуй…
— Саша, пойдем! — прикрикнула мама, пресекая все возможные возражения отца. И вместе с этим я, так же не оборачиваясь на них, услышала отдаляющиеся на кухню шаги, вслед за которым донесся грохот какой-то посуды.
Как же я любила своих родителей! В особенности за то, что они понимали друг друга без слов. И мама одним своим взглядом доказывала, кто в доме хозяин. И тут папуле не оставалось ничего другого, кроме, как подчинится.
Вот, честно говоря, выросшая, по сути, в атмосфере матриархата, где папа хоть и глава семьи, но куда шея, то бишь мама, повернет, так и будет, с трудом представляла себе другую модель семьи. И всегда хотела, чтобы ко мне вот так же прислушивались. Собственно, по-иному и быть не должно. Только что-то мне подсказывает, что со Стасиком этот номер не пройдет.
Хотя, к чему это я? Мне до Стасика, как до луны. И от осознания этого стало даже как-то обидно. И злость… она перешла из разряда надуманной, до настоящей. Только на саму себя. Но на саму себя я же не могу её, злость то есть, выместить, поэтому…
— Клешню убрал! — не придумав ничего лучше, кроме как со всей силы наступить Стасу на ногу и хлопнуть его по руке, которой он меня прижимал к себе, прошипела я.
— Ай, сдурела что ли? — расширив от удивления зрачки, вместе с тем стирая с лица эту победную ухмылочку, возмутился красавчик. Но зато подействовало, и меня отпустил.
— Сам сдурел! — громким шепотом передразнила, окидывая взглядом его с ног до головы и то, как он хватаясь за ногу, скорчился в гримасе, изображающей боль. Ага, так я тебе и поверила! Самовлюбленная скотина!
— Ну, я же не топчусь у тебя по ногам! — зыркнул на меня из-подо лба.
Ой, а голосок-то, какой несчастный! Неужто мы обиделись? Какие мы, однако, ранимые. Это еще большой вопрос, кто на кого должен обижаться!
— А нечего цепляться ко мне с поцелуями всякими сомнительными! — стала в позу, уперев руки в бока. Вот так правильно, чтобы сразу понимал, что я ему тут не просто так… Со мной известный номер не прокатит.
— Еще скажи, что тебе не понравилось? — как-то вмиг оживившись, кажется, Стас и забыл о том, что секунду назад изображал уязвленное самолюбие. И теперь вопросительно изогнув бровь, уставился на меня, в ожидании ответа.
М-да, и что на такое скажешь? Обломать бы его самоуверенность хорошенечко. Да только как это сделать, когда так и ощущаю, что на моем лице написано обратное. И щечки-то, поди, запылали от его слов…
— Что и требовалось доказать, — уже самостоятельно нашел ответ. Причем, на удивление, верный, — Может, тогда повторим?
Пока я собиралась мыслями, этот наглец уже все продумал. Это надо же! Ишь какой, удумал, паразит! Ну, точно гад, издевается! Вон как ухмыляется коварно. Только что-то глубоко внутри мне подсказывало, что он совсем не шутит. Более того, он действительно не против этого поцелуя. Да и вообще…
— Ага, сейчас, разбежалась и прямо в твои объятия, — пробормотала с иронией то, что так и подмывало сказать всерьез. И тут же нахмурившись, недовольно уточнила, — ты чего вообще здесь делаешь? Я тебя сюда не звала!
— Так я не к тебе и пришел, чтобы ты знала, — сунув руки в карманы, равнодушно пожал плечами красавчик. Вот, наглец, а!
— Ты пришел на юбилей моих родителей! — делая акцент на слове «моих», с нажимом выдала, — так что тебя тут никто не ждал!
Убеждая прежде саму себя в ненужности присутствия тут Стаса. Хотя бы потому, что я уже решила для себя, что справлюсь самостоятельно. Что смогу отмазаться от мамы. И это почти получилось. Если бы не