Неслучайное обстоятельство

и неловкость мне нравились и жутко умиляли. Таким нервничающим и словно чего-то боящимся, я еще не видела Стасика. Я и подумать не могла, что он бывает таким. Обычно уверенный, знающий чего хочет, упрямый… А тут откровенно поплыл. Но зачем мне плавающий Стас? Не надо мне такого! Я и сама плавать не умею, так что пускай остается каким был раньше.
— Теть Саш, дядь Тань, я официально прошу руки и сердца вашей дочери!
Выпалил, как на духу. В комнате повисло неловкое молчание. Папа с мамой удивленно переглянулись. Стас застыл, как гипсовое изваяние, в ожидании чуда. А я… недолго думая, как только до меня дошел смысл сказанного, звонко расхохоталась. А может как раз и не дошел весь смысл. Иначе не ржала бы, как лошадь, из-из этой его путаницы в именах, а возмущенно кричала от того, что снова все решили за меня. Но в данный момент меня куда больше повеселило «дядь Тань». С тетей Сашей еще можно смириться.
— Оль, ты что? — дернув меня за рукав и пнув ногой под столом, прикрикнула мама.
— А что, Оль? — продолжая хихикать, я, взглянув на мамулю, повторила, — дядь Тань, — и снова рассмеялась.
— Оля ты вообще слышала, что сказал Стас? — серьезно одернул папа.
И тут до меня стало доходить. Оказывается, «дядь Тань» это еще не самое страшное, что могло быть. Рука и сердца их дочери. Меня выходит… Блин, вот так попала! Я же не планировала сейчас ничего такого…
Слегка поумерив пыл, я еще несколько раз хохотнула, уже нервно, и, подавляя желание заистерить, ошарашено подняла глаза на стоящего рядом Стаса. Пытаясь ослабить узел ненавистного галстука, он переводил взгляд с моих родителей на меня и обратно, видать, дожидаясь бурной радости. Или хоть какой-то реакции. И она не заставила себя долго ждать.
— Станислав, а ты спросил у меня? — подхватившись, я, уперев руки в бока, возмущенно уставилась в глаза красавчика, — откуда эта самодеятельность?
— Почему сразу самодеятельность? — пожав плечами, Стас спешно осушил бокал с шампанским. После чего, возвращая себе былую уверенность, расплылся в ехидной ухмылочке и выдал, — я думал, ты ничего не имеешь против.
— А представь себе — имею! — ткнув указательным пальцем парня в грудь, возмущенно запричитала, — между прочим, я еще не готова к столь серьезным поворотам в наших отношениях. Одно дело встречаться, а совсем другое вот это… — я даже задыхалась от негодования, — рука и сердце, чтоб тебя! Ты бы еще привез меня в ЗАГС и поставил перед фактом, что пора расписываться.
— Судя по твоей реакции, дочь, так и надо было делать! — раздраженно вмешалась мама, — ты чего вообще возмущаешься?
Одним своим вопросом мамуля ввела меня в ступор. Почему собственно я возмущаюсь, когда мне делает предложение мужчина моей мечты? А хотя бы потому, что делает он его не мне, а родителям. Потому что у меня, как обычно, даже не спросили. Нет, не то чтобы я отказывалась сильно. Но простые правила приличия… Если по-хорошему, то обычно так и делается, а не устраивают вот такую чертовщину.
И вообще… мне 19 лет! Я элементарно не готова к такой ответственности. Мы даже толком не встречались со Стасом. А я планировала, что сначала так повстречаемся, потом поживем некоторое время вместе, а уж дальше как пойдет. Что имеем в итоге? Ровным счетом ничего! Точнее, как раз таки если я поддамся и соглашусь на уговоры, ждет меня целый список всевозможных дел по хозяйству.
Стирка, уборка, собирание разбросанных носков Станислава по всей квартире. Уж в этой его способности я даже не сомневаюсь. А готовка! Это перечеркивает все! Он жрет, как слон! Мне придется целыми днями стоять у плиты. Где вы такое видели? Я и у плиты? Черта с два! Максимум на что я способна в кулинарии — это самая захудалая яичница. А этого… троглодита яичницей не накормить! Ему надо и борщи, и супы и запеченное мясо… Нет уж, увольте!
И это еще полбеды! А если не дай дети пойдут? Я ко всему прочему институт не закончила, работу не нашла. Что же получается, запрет меня в четырех стенах и все? Да здравствует патриархат.
Станислав в роли отца семейства, регулярно отправляющегося по утрам за мамонтом и возвращающегося вечером с добычей или без, но ложащегося на диван с пивом и сухой воблой в руках, пялящегося в телевизор и требующего пожрать. И я. Вся растрепанная, с извечными бигуди на голове, в халате и сковородкой в руках…
Брр! Жуть, какая! Меня аж передернуло от столь явно нарисовавшейся картины перед глазами. Резко зажмурившись и распахнув глаза, я вовсю уставилась на Стаса, блаженно рассматривающего меня и дожидающегося ответа.
Еще раз моргнула. Посмотрела на родителей. Вон какие довольные сидят. Особенно мама. Папа напустил на себя строгости, но видно, что гордость за меня таки распирает. Но это еще