Войну, ведущуюся Союзом солнечников против империи гаюнов, солнечники медленно, но неуклонно проигрывают. Противник имеет техническое превосходство. Причиной является новый вид топлива, используемый кораблями империи. Топливо природного происхождения, и ученым Союза не удается его синтезировать.
Авторы: Раков Николай
– Кто вы такой и как оказались на моем корабле? – спросил он, оглядывая неизвестно откуда появившегося солнечника.
– Я – капитан контрразведки К‑Ян, выполняю особое задание. В настоящее время мне нужен прямой закрытый канал связи с управлением на Даре.
– Что‑нибудь еще? – приходя в себя от неожиданности и наглости гостя, спросил И‑Рид.
– Хорошая каюта и ужин, пока будет устанавливаться связь, – проговорил маленький наглец.
– Заприте его в карцере и поставьте охрану, – подвел итог разговора капитан и раздраженно рявкнул. – Где К‑Сим?
– Майору сообщено. Он идет из своей каюты, – доложил охранник.
– Майора тоже в карцер, – отдал приказ И‑Рид.
– Арестовать майора? – ошарашенно спросил охранник.
– Тупой туфлон, – прорычал сквозь зубы капитан. – Майора направить в карцер для допроса вот этого недомерка, и чтобы через десять минут я знал, почему мой корабль превращен в проходной двор.
– Будет выполнено, капитан.
Охранник схватил Каянова за ворот мундира и, почти приподняв его в воздух, вытолкнул из рубки в коридор. Они спустились вниз на одну палубу, и конвоир, втолкнув Каянова в узкое с металлическими стенами помещение, задвинул за ним дверь.
Ждать К‑Сима пришлось недолго. С красным от возбуждения лицом он буквально ворвался в помещение карцера, готовый разорвать человека, поставившего под удар его жизнь и карьеру.
– Спокойно, майор, – проговорил арестант, сразу прерывая поток брани, готовый сорваться с губ контрразведчика. – Если вы знаете, что означает допуск М‑12, то помолчите и слушайте меня.
К‑Сим будто подавился не успевшими вылететь словами, закашлялся и начал беззвучно хватать ртом воздух.
– Так‑то лучше, – проговорил арестант, небрежно сидя в расстегнутом мундире на узкой металлической полке, заменяющей кровать.
– Мне нужна связь с управлением на Даре, и чем быстрее вы это сделаете, тем легче будет ваша дальнейшая судьба.
– Кто вы такой и что я должен сообщить? Для выхода на связь и предоставления закрытого канала мне нужны веские основания.
– Сообщите, что агент К‑Ян номер 12241706 имеет сообщение вне категорий. Отправьте им мою фотографию. Разговор я буду вести только с полковником О‑Коном. Большего вам знать не положено.
– Если они откажутся и поручат дознание мне, то знаешь, что я с тобой сделаю?
– Иди и выполняй приказ, – переходя на «ты», небрежно произнес пленник. – Помни, если доложишь что‑то не так, то я тебя убью и доберусь до рубки. О том, что случится позже с твоей семьей, я даже не хочу думать.
Майор медленно стравил воздух сквозь стиснутые зубы и впервые прямо взглянул в глаза собеседника. Две серые холодные безразличные льдинки не выражали абсолютно ничего. Агент, появившийся ниоткуда, спокойно смотрел сквозь всемогущего контрразведчика. Майор почувствовал, как его спину и затылок стянуло волной холода. Сидящий перед ним солнечник не боялся ни смерти, ни пыток, и чужая смерть не стоила для него и ущербного гома. Контрразведчик про себя решил больше не заходить в карцер.
Ответ, пришедший с Дары, был быстр и категоричен. Обеспечить закрытый канал связи в отдельном, изолированном помещении. Все требования агента выполнять беспрекословно. За жизнь агента ответственность возлагается на майора К‑Сима и капитана И‑Рида.
Сигнал вызова поступил через час, и К‑Ян под конвоем четырех человек из антиабордажной команды во главе с майором был сопровожден в изолированный блок шифровальщика.
– Привет, О‑Кон, – проговорил разведчик, когда на экране появилось лунообразное лицо пожилого полковника.
– Рад тебя видеть, К‑Ян. Ну и задал ты задачку нашим связистам, я уже не говорю о начальстве, – проговорил лунолицый. – На нас сейчас работает не меньше десятка станций в особом режиме. Ты что, завербовал вражескую эскадру или собираешься взорвать нашу?
– Скажи, дружище, сколько тебе не хватило взяток до ту‑фола в нашей последней игре?
– Ошибаешься, майор. Я ее выиграл, набрав топхол на пиранах.
– Все правильно.
– Проверяешься?
– Мне сейчас ничего другого не остается. Извини, что втягиваю тебя в это дело, но больше довериться никому не могу.
– Все так плохо?
– Все гораздо хуже, чем ты думаешь. Нужен верный посредник. У меня слово для императора.
– Ты как всегда можешь удивить. Это не в моей компетенции. Для этого есть шепчущие.
– Передай им, чтобы действовали побыстрее. Время не терпит. Император в опасности.
– Ты можешь дать мне хоть что‑нибудь, чтобы я их убедил?
– Я могу не дожить до посадки. Рассказать сейчас – значит подписать приговор самому себе.
