В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
стал ближе. Уже очетливо слышались похрустывания сухих стебельков, попавших под быстрые ноги.
Максимов встал.
Юрка, увидев его голову над плетнем, срезал путь. С разбегу перемахнул через плетень. Встал рядом. По случаю боевой тревоги Юрка, как и все члены братства рукопашников, нарядился в домотканную рубаху, отороченную по швам волчьим мехом, с кожаными протекторами на локтях, в просторные штаны и мягкие онучи.
Максимов всмотрелся в его раскрасневшееся, сбрызнутое потом лицо. Очень важно было знать, как парень отреагирует на труп.
Отреагировал нормально. Не охнул и не отпрянул. Только чуть поблек румянец на щеках.
– Минус один, – произнес Максимов.
– А остальные?
– Туда же. В Нижний мир. Прямо сейчас.
Юрка глянул на клубный сарай. Там еще шло застолье по случаю прибытия гостей.
– В лесу чисто?
– Да, – кивнул Юрка. – Я кругом все обшарил. Их лежку нашел. Других людей в лесу нет, точно. Молчит лес.
– Это не люди, Юра. Раз и навсегда это запомни. За этой стаей придут другие. Гораздо больше и гораздо злее. У нас мало времени, чтобы встретить их достойно.
Максимов сунул кольт под ремень, развернулся и пошел к клубу.
«Восемь стволов, не считая пистолетов. С полным боекомплектом. Шестнадцать гранат. Рация. Прочее тряхомудие. Для начала хватит».
Он уже точно знал, кто пойдет с ним. Те семеро, кто сможет обыскать еще теплые трупы. Юрку он брал с собой без экзамена на вшивость.
«Надо валить их выстрелом в голову. Пацанам форма нужна, хватит из себя деревенский спецназ изображать».
Юрка на ходу привел в боевое положение арбалет. Максимов покосился на него, но ничего вслух не сказал.
Указал на оконце. Юрка, тихо шурша травой, занял огневую позицию.
Максимов распахнул дверь.
В темном предбаннике жарко целовались. В полосу света попала спина в оливковой пятнистой форме.
– Ой, дядя Максим, испугал! – выдохнула девушка, отстраняясь от ухажера.
– Бог в помощь, детки, – отозвался Максимов, закрыв за собой дверь.
В тесном предбаннике сгустилась темнота. Только острый лучик пробивался сквозь щель двери. Из–за нее доносились звуки дружного застолья.
От парня пахло амуницией и горячим потом. Он развернулся, уступая Максимову дорогу.
Максимов не мог видеть, но отлично почувствовал, что парень улыбается самодовольной улыбкой хищника, уверенного в своей силе и в своем праве брать то, что захочется.
«Приятная случайность, – машинально отметил Максимов. – Дашка вытащила в сени именно радиста».
Основание ладони врезалось в грудь, чуть ниже горла. Бронхиальный спазм опрокинул парня в обморок.
Максимов подхватил тяжелое тело, беззвучно опустил на пол.
– Последи за ним, Дашенька, – ласково прошептал Максимов.
Встряхнул кистями, сбрасывая напряжение. Открыл дверь в клуб.
Остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к свету.
Как и предвидел, гости уже перемешались с аборигенами. Поймал несколько настороженных взглядов. Широко улыбнулся.
– Максимыч, а ты что от коллектива отрываешься? – окликнул его Антон.
– Да, там…
Он сделал шаг вперед. Теперь все гости были в секторе огня.
– Оп! – крикнул Антон.
Все свои дружно легли на стол. Остались торчать только чужаки. Как грудные мишени в тире.
Шесть выстрелов. По широкой дуге слева на право.
И гробовая тишина. Только потяжный звук катяшейся по полу гильзы…
* * *
Преторианцы
В дождливую погоду у Тихомирова дела никогда не ладились. Хотелось спать, хоть вешайся. «Вся моя жизнь прошла на невидимом фронте борьбы. До обеда с голодом, после обеда – со сном», – любил он пошутить за рюмкой в кругу особо доверенных сослуживцев.
В дождливые дни это правило организм самовольно нарушал. Аппетит отшибало напрочь, постоянно клонило в сон, голова, казалось, была до отказа набита ватой. В таком состоянии работать могла заставить только угроза расстрела. А так как за отсутствие служебного рвения не стреляли, то в «критические дни» Тихомиров с чистой совестью лишь иммитировал работу.
Тихомиров зевнул, не разжимая рта, и слезящимися глазами уставился на подследственного. Возиться с бог весть откуда взявшимся клиентом Тихомирову пришлось по собственной глупости. Черт его дернул выйти из кабинета и нос в нос столкнуться с начальником отделения. Тот сунул ему вялую ладошку для рукопожатия, через губу приказал вне очереди отдежурить на приеме в комендатуре и линкором порулил по коридору по своим начальническим делам.
Тихомиров мысленно выматерил все начальство с первого этажа до последнего во всех зданиях и на всех объектах Государственной
