В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
в ванную подмываться и не вернулся. Вены зачем–то себе порезал. Только утром и выяснилось. Остыть успел. Трудно было паковать в пакет и на свалку вывозить.
Он вбивал фразы, как гвозди, внимательно следя за реакцией Татищева. Сначала глаза Татищева сдалались скользкими, блуждающими, потом замерли и остекленели.
– У меня и эта компра с полной доказательной базой, – дожал Филатов. – По два свидетеля на каждый эпизод. Хоть завтра в суде выступят.
Филатов чутко дернул ноздрями. Сейчас от Татищева смердило с т р а х о м. Запах был настолько пронзительный и вязкий, что Филатов сразу понял, почему от него сатанеют собаки.
– Чего ты хочешь? – почти простонал Татищев.
Филатов, поборов брезгливость, дружески похлопал его по плечу.
– Ну что ты так взбледнул? Все путем! Сейчас в сауну пойдем, девок из группы поддержки пялить. По пиву пройдемся. За одно наши дела перетрем. Ты же с нами за одно, так?
Татищев кивнул.
– Ну! А ты стеснялся.
Филатов из нагрудного кармана достал листок, сунул в руку Татищеву.
– Здесь десять фамилий самых–самых Старостинских жуков. Арестовывать будем по прибытию в Москву, прямо у самолета. Ты мне выпишишь постановления на арест. Для начала десять штук. Вру, с Артемьевым будет одиннадцать.
Татищев бегло просмотрел список.
– Здесь те, кого мы свинтим в первую очередь. Второй список задействуем на следующий день. Пусть все думают, что кто–то уже раскололся. Большинство наделает в штаны и будет сидеть тихо, дрожать за свою шкуру. Не удивлюсь, если побегут с повинной.
– Фигуры! – Татищев еще раз, уже медленне прошелся взглядом по списку. – А не боишься, Коля?
– Я отношусь к тем счастливчикам, что боятся п о с л е. А ты не ссы в компот! Что побледнел–то?
– А материалы на них готовы?
– Само собой. Прямо в сауну тебе принесут.
Татищев тяжело вздохнул.
– Зачем тебе это надо?
Филатов опять притянул его за пуговицу кителя.
– Затем, бля, что я жить хочу. Долго и смачно. И не хочу, чтобы мною подтерли дерьмо «Особого периода» и выкинули в толчок, спустив для верности воду. Ясно? – Он ослабил хватку. – А чистенькими, пушистыми и ласковыми мы сами сможем быть, так же? Даже патриоты из нас выдут не хуже, чем из Старостина. Почему это мы должны уйти, а он остаться?
Филатов развернулся и пошел по коридорчику к дверям спортзала. Шел, не оглядывась. Был полностью уверен, Татищев семенит следом.
Фараон
Старостин взял еще одну сигарету из лежащей на столе пачки Александра, поймал его взгляд и спросил:
– Не жалко?
– Нет, только курите вы много, Иван Иванович.
– Копченое мясо дольше хранится, – отмахнулся Старостин.
Встал из–за стола.
Специально заказал, чтобы зал для совещаний в «берлоге»сделали круглым. Очень удобно нарезать круги, в ы ш а г и в а я мысль, и держать всех в поле зрения.
Форму стен повторял стол, массивный, со столешницей из полированного дуба. Старостин послал дизайнера куда подальше с его идейкой применить модный кремлевский стиль – стол с клумбой посредине.
«Нафиг мне этот «бублик» позолоченный? Фикция одна. Как за таким работать можно? Ни документов по нему передать, ни промежность незаметно почесать. За «бубликом» пусть в телевизоре красуются. А мне р а б о ч и й стол нужен! Короче, строгай верстак для документов на двенадцать персон», – распорядился Старостин.
Вторым требованием было – «ничего лишнего». В результате в зале не осталось ничего, кроме десяти кресел вокруг стола. Фальш–потолки, служившие источником света, сняли, чтобы не соблазнять желающих понатыкать в них подслушивающие и взрывающиеся предметы. Обнажившиеся конструкции бетонных плит бункера Старостина не смутили. Приказал выбелить. Свет в помещение давали угловые напольные торшеры и настольные лампы.
«И хватит. Яркий свет, шум и бабы – три врага преверанса», – заключил он.
Как опытный шулер в помещение для «политического преферанса», вмонтировал кое–что для себя. В стене за спиной его кресла, прямо за холстом картины, помещалась система кинжального огня. Если кто–то проникнет в помещение, выбив единственные бронированные двери, то будет сметен шквалом пуль из восьми пулеметных стволов. Кресло председательствующего в мгновенье ока вместе с полосой пола под ним скользнет к открывшейся нише в стене. Бронированная заслонка тут же рухнет, надежно отгородив его от ворвавшихся чужаков и вышедших из доверия своих.
– По–твоему получается, Филатов нам помешать не сможет? – сбавив шаг, спросил Старостин.
– Я так не говорил, Иван Иванович. Гарантий
