В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
о стол.
– Блин, только не это! – простонал Воскобойников.
Филатов повернул голову и сразу же засучил ладонями по столу, пытаясь вместе с креслом отъехать подальше от вида развороченного тела Первого, но потные ладони лишь скользили по полированной поверхности, оставляя влажные полосы.
С великим трудом Филатов оторвал себя от стола и отвалился на спинку кресла.
– Ради бога, – как можно спокойнее сказал Воскобойников, – только не падайте в обморок. Вы мой единственный свидетель. Держите себя в руках. Все уже кончилось. Сейчас придут люди, вам окажут помощь. Вы целы, и слава богу!
Он заметил красные и жирно–желтые бисеринки на лацканах пиджака Филатова, но промолчал.
«Скажешь, что мозгами презика забрызгало, он точно завалится в обморок!»
* * *
Фараон
Яков пил вино мелкими птичьими глотками. Расширенные до предела глаза уставились в одну точку.
– Вот сюда. – Дрожащими пальцами он провел по переносице, будто стирал капельку пота.
Холмогоров выключил прибор. В комнате повисла гнетущая тишина.
– Сюда. – Яков убрал пальцы. На бледной коже заалело яркое пятнышко.
– Получилось?! – Александр от напряжения, сковавшего все тело, не смог сразу встать. Покачиваясь на негнущихся ногах, он подошел к Якову, положил руку на дрожащее плечо. – Скажи, получилось?
– Вам лучше запросить подтверждение по своим каналам, Александр. – Холмогоров мягко, но настойчиво, снял его руку. Провел ладонью перед глазами Якова. – Он еще в трансе. Минимум десять минут его нельзя беспокоить.
– Что это у него? – Александр указал на пятно на взмокшем лбу Якова.
– Стигмат. Побочный эффект «вхождения». Явление довольно широко распространенное среди религиозных фанатиков. У наших сенсов такое бывает, но редко.
– Пуля? – догадался Влад.
– Очевидно. Он «вел» его до последнего. Надо было «выходить» раньше. Очевидно, решил проконтролировать самоликвидацию, так я думаю.
«Без него проконтролировали»
– Хорошо. Я побегу запрашивать подтверждение. Останьтесь с ним. Врача не потребуется?
– Нет, что вы! Ему уже лучше. Видите, зрачки уже реагируют на свет. Он «возвращается».
Холмогоров оглянулся.
Александра в комнате уже не было.
С протяжным сосущим звуком захлопнулась стальная дверь.
Преторианцы
Филатов поднял глаза на вытянувшегося перед ним Воскобойникова. В ушах все еще гудело, как в водосточной трубе в ливень. Показалось, что кожа на лице вот–вот лопнет от прилившей крови.
Он перебросил рацию из руки в руку, держался из последних сил, так хотелось залепить ею прямо в трясущуюся рожу Воскобойникова. Подергал ноздрями. Через открытую дверь кабинета в предбанник вползала удушливая вонь, смесь запаха свежевспоротого человеческого нутра и порхового дыма.
– Ну что, стрелок ворошиловский, не мог в другое место попасть? – процедил Филатов.
– Само собой вышло, Николай Борисович! Рефлекс сработал.
– «Само собой»! Пришил ублюдка с одного выстрела… Что мне теперь с тобой сделать, яйца на уши намотать?! Резкие все, как вода в унитазе, когда не надо! Кого теперь допрашивать, а? Может ты знаешь, с какого рожна он стрелял?
Воскобойников потупился.
– Николай Борисович, у Скворцова крыша поехала, когда от него баба ушла. Давно пора было отстранить.
– Давно пора было доложить!! Как сучку зовут?
– Лана.
Филатов нахмурился. Имя показалось ему знакомым.
Воспоминание обожгло мозг, как кипяток. Ярко, мучительно, издевательски ярко возникло перед глазами видение узкобедрой девчонки, с грациозной бестыдностью нагибающей за теннисным мячом.
– Твою мать!
Филатов понял, что заводится, и это было хорошо. Самое время. Тупое оцепенение сменилось жаждой драки. Он схватил трубку, ткнул в клавишу коммутатора.
– Спите, суки! Немедленно поднять дивизию в ружье! Проснись, козел, тебе говорю!! Дивизию – в ружье! Полк охраны – в ружье! Всем частям гвардии – в ружье! Да. Я буду на пульте через десять минут. К этому времени выйти на связь с оперативными по всем частям. Какие еще помехи?! Как хочешь, так и выполняй, меня это не колышет! Хоть из окна ори, но приказ передай. Все, я сказал!
Он бросил трубку на рычаги. По звериному потянул носом.
Не глядя на Воскобойникова, бросил толпившимся у президенстких дверей охранникам:
– Под арест! Все посты, где он шел – под арест. Этого стрелка, едрена мать, допрошу сам.
Странник
«Холод снаружи, огонь внутри!»
Он заставил огонь разлиться по всему телу. Дрожь отступила, приятное тепло защекотало мышцы. Пронизывающий холод, идущий от стены, больше не леденил
