В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
мужчины, обнаруженного в ходе поисковых мероприятий в лесном массиве севернее д. Выселки.
По утверждению сотрудника СГБ РФ т. Рожухина Д.А. убитый является сотрудником СГБ, внедренным в бандформирование, в отношении которого в настоящее время проводится активная оперативно–войсковая операция.
Все собранные по данному факту материалы будут высланы в Ваш адрес спецсвязью.
28 июня
Подпись: Скворцов Л.К.
* * *
Преторианцы
Петровский пошкрябал затылок.
– М–да! – протянул он. – Фоторобот «Странника» составлен по агентурному сообщению это убиенного?
– Само собой. Догадайся с одного раза, у кого он был на связи? Будет возможность, поинтересуйся у Рожухина, как ему тогда мешалкой промеж ног врезали. За дурную инциативу, бля! – хохотнул Барабин.
– В смысле?
– А нефиг высовываться. Слух, конечно, но приказ свернуть поисковую операцию отдал сам Ларин. И уж совсем непроверенный слух, что надавил на него сам товарищ Старостин. Такие вот расклады!
Петровский нахмурился. Барабин хмыкнул.
– Что сдулся? У меня самого проблемы, Седой. Слыхал, моего шефа на днях скидывать будут?
– За что?
– За дело, само собой! Он Ларину три месяца дела из архива не выдавал.
– Серьезно?! Во дает! – подыграл Седой.
– Ларин жучара, обиду затаил и тихой сапой Борисыча моего принялся сживать. Вот сейчас должна пролиться чья–то кровь. Так что есть основания опасаться, пришлют мне варяга, и кончилась малина. Для тебя, кстати, тоже. А парня, я так понял, ты сегодня зацепил?
Барабин, сам был не последним опером, время и тон вопроса рассчитал точно.
Седой чуть помедлил, можно, еще можно было уклониться от прямого ответа, опыта бы хватило, и Барабин понял бы и не обиделся, но он вдруг осознал, что дело не только в дружеском участии, за информацию предъявлен счет. Рискованно, иди гадай, кем стал и с кем сейчас его бывший сосед по кабинету. Нет ничего вечного среди людей, нет. Кроме желания поиметь ближнего.
– Да. Опознал, но задержать не сложилось. Вояки, мать их за ногу, со своей облавой вспугнули. – Седой вытер о колени влажные ладони. – Ладно, бог – не фраер, будем надеяться, что этот Рембо не сегодня–завтра спалиться в облавах, тогда и поговорим.
Барабин смачно зевнул.
– Оханьки! А что там за облавы? У меня же тут болото, ни фига новостей не слышно. Просветил бы, боевой друг.
– Ай, лютуют по всему городу. Как в жопу ужаленные, – отмахнулся Седой.
– С шумом по «центральному террору» связано? – как–то вскользь спросил Барабин.
– Еще не знаю. Но скипидаром им под хвостом намазали конкретно.
Барабин покачал круглой, как арбуз, головой. Что–то просчитывал в уме. Седой посмотрел за окно, где в серой влажной хмаре мутными пятнами светились зашторенные окна кабинетов. Управление заходилось в ежевечерней последней судороге активности.
– Уу–ух. А по Карнаухову не ваш отдел пашет?
Барабин, задав вопрос, даже не изменился в лице. Слезящиеся от зевка глазки смотрели ласково.
Седой нервно сглотнул. Как оказалось, Барабин даже в архивной глухомани умудрялся быть в курсе последний новостей. Не ответить было нельзя. И врать было нельзя. Неизвестно, как еще аукнется.
– Наш. Оперативно подчинили Службе Филатова. Рожухин по такому поводу гоголем ходит. Надеется, сука, отличиться, чтобы назад взяли. Он же к нам из СОПа пришел, помнишь?
Барабин безо всякого интереса кивнул. Покосился на пустые стаканы.
– Приходи как–нибудь в гости, Мишаня. Со второй половиной. Отправим баб на кухню, а сами, под водочку с закусочкой, посидим по–людски, а? Как раньше, помнишь?
– Да все дела, жить некогда, Степа. Как белка в колесе крутишься, а живешь, как картошка – если зимой не сожрут, то весной непременно посадят.
«Чего он перепрыгнул? Вроде, действительно, пропал мужик. А какой был опер!» – с тоской подумал Седой, не глядя на Барабина.
– Вот такие дела, Мишань. Не лезь, сиди тихо, оно и легче будет. Не егози на старости лет. Рано нам с тобой на улицу вылетать, да и идти некуда.
Седой резко повернулся.
– Степан, не шути так! Если Рожухин в деле – то мне хана!
– Я не шучу, Миша, а нарушаю все инструкции и приказы по конторе от Дзержинского до наших дней, показывая тебе эти материалы. Потому что ты мне друг. И такой же дурак, как и я. А теперь иди, геройствуй. Я тебя предупредил. Естественно, этого разговора не было. Благородство, оно, – он кивнул на папку, – у нас боком выходит. Ступай, Мишаня, мне пора Ирке юбку задрать. Третий день баба без ласки ходит. Как начальник считаю своим долгом удовлетворить.
* * *
Выпроводив Седого и услав Ирину с папкой в хранилище,
