В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
хмыкнул.
– С придурками связался?
– Если имеешь ввиду парапсихологов, то – да. Назначил на семнадцать часов.
– Ага!
Старостин посмотрел на бронзовые часы на каминной полке. Атлант, взвалив на плечи земной шар, силился подняться с колена.
– Ни хрена не выйдет, любезный. Пупок развяжется.
– Ты о чем? – подал голос из своего угла Кочубей.
– Это я так. Выползай из угла, засел там, как таракан, понимаешь ли!
– Кое–что я успел обдумать. Если хочешь … – скороговоркой произнес Кочубей, подходя к нему. Невысокого роста, худощавый, острые глазки за толстыми линзами очков и тонкая щеточка усов – он действительно напоминал таракана.
– После. Сейчас гони ко мне Артемьева. Сам накрути хвост народу. Дармоеды, хозяин приехал, а они от безделья по коридорам как шатались, так и шатаются!
– Сделаем.
Старостин удержал его за рукав.
– Мы с Артемьевым не здесь побеседуем, а в «берлоге». Сам будь в досягаемости. Можешь понадобиться.
Кочубей пошевелил усиками, чуть дрогнув тонкой верхней губой. На его языке это означало самодовольную улыбочку.
* * *
Старостин решил принять Артемьева в «берлоге», как он называл находящийся в бункере специально оборудованное рабочее помещение.
Вниз можно было попасть либо на лифте из «верхнего» кабинета, либо миновав несколько постов охраны. Стены, если верить строителям, защищали от прямого попадания авиабомбы.
Старостин больше полагался на заверения службы безопасности. Они соорудили двойные переборки, засыпав пустоты песком, вмонтировали излучатели, парализующие работу любых электронных и радиопередающих устройств, при попытке просверлить внешнюю поверхность стены или обмотку кабелей, выходящих из его личного отсека, любопытных обдавало струей нервнопаралитического газа. Кроме этого, трижды в сутки помещение проверяли на «жучков» специально подобранные специалисты.
Старостин взял с сервировочного столика тяжелый хрустальный графин. Вытащил пробку. В воздухе возникло облачко аромата дорогого виски.
– Давай–ка мы, брат, старика Карнаухова помянем. Как–то не по–людски получается. День прошел, а помянуть забыли, – сказал он сидящему напротив Артемьеву.
– Его не поминать надо, а осиновый кол в могилу забить, суке старой!
– Грешишь, Кирилл, – с хитрой улыбкой ответил ему Старостин. Протянул Артемьеву графин. – Наливай. А я полюбуюсь, как ручонки у тебя от злобы дрожат. Грешно, Кирилл, о мертвых плохо говорить.
– Грешно при жизни собачится, а потом покойного в лоб взасос целовать! – Артемьев плеснул виски в стаканы. – Вот за что нас ненавижу, так за лицемерие на кладбище.
– А в Европах демократических еще политесу не обучился? – поддел его Старостин, оценивающе осмотрев дорогой хорошо сшитый костюм Артемьева. – Слезу пустить над убиенным, это же так политкорректно! Ладно, не заходись. Выпьем молча.
– Выпьем. Пусть земля ему пухом, если уж так сложилось.
Артемьев красивым жестом поднял стакан.
Выпили. Старостин налил поновой.
– Я тебя не зря драконю. Мне сейчас от тебя правда нужна. Вижу, спросить что–то хочешь. Спрашивай.
– С Лариным встречались, Иван Иванович ?
– Уже растрезвонили, оглоеды! Елки–палки, два часа человек в Москве, а уже все тайны знает. Никакой конспирации. Языки им, что ли, поотрывать? Так, ведь только ими и работать умеют! – Старостин отвалился в кресле, стакан примостил на колене. Сразу же стал серьезным. – Конечно, высвистал его. Смазал под хвостом скипедаром. Пусть, зараза, побегает!
– Дело же по принадлежности должна вести Служба охраны Первого, – подсказал Артемьев.
– Ну и пусть. Всегда полезно их на перегонки запустить. Это все, что ты хотел узнать?
Артемьев поболтал виски в стакане, медленно пригубил.
– Нашли, кто старика грохнул?
– Нет. Пока – нет. Если Ларин на своем месте остаться хочет, раньше Филатова найдет. – Старостин с удовольствим отметил, что Артемьев не отводит взгляда. – «Сердцем чувствовал, вырастет из щенка волчара. Не ошибся!»
– Вот как? – Артемьев изогнул бровь.
– А ты что думал, я позволю своих людей стрелять и никому за это башки не снесу?!
– Его же отравили… – Артемьев мягко улыбнулся.
– Не принципиально, – отмахнулся Старостин.
– Как посмотреть. Почерк выдает убийцу в головой.
– Ну–ка, ну–ка!
– Ну, например, вы, Иван Иванович, организовали бы авиакатастрофу. Или отправли с инспекцией в провинцию, а там банды лютуют… Или взрыв бытового газа в доме мог случиться. Короче, чем грубее, тем надежнее. И уж ни при каком случае не позволили Филатову сунуть нос в сейф старикана.
