В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
Старостин покачал головой.
– Рисково пса благородней себя иметь. Может на голову влезть. И прав, подлюга, будет, потому как прав у него верховодить больше. Как считаешь?
– Не знаю. – Кочубей пожевал тонкими губами. – Мой меня слушается. На счет арийских заморочек – это к Кирюше Артемьеву. Я – собачник со стажем, меня не купишь.
– А я вот всю жизнь мечтал собаку иметь, – вздохнул Старостин.
– А что не завел?
– Не до того было. То негде, то некогда.
– Заведи сейчас, кто мешает.
– Фига! Только сердцем к нему прикипишь, какая–нибудь сволочь отравит. Нагадит по мелочи, а у меня сердце кровью изойдет.
– Ну ты накрутил!
– Знаю, что говорю. Пока ты ходил, я тут подумал, за человеком так не буду убиваться, как за псом. Почему? Не знаю. Может быть… Они же в наши дерьмовые игры не играют. Божьи твари, одним словом. Это мы людишек просчитываем, через колено ломаем, давим, как клопов. Вот Карнаухова взять. Лежит, с утра уже лежит с номерком на пятке. Распластали, небось, всего. Дети его что говорят?
– Я связывался. Из морга забирать не хотят. Говорят, пусть Движение за свой счет хоронит.
– Ну говно собачье! – Старостин перекатил в губах папиросу.
– Они же с ним давно в ссоре. Характер у деда, сам знаешь.
– Все равно – говно! – Старостин по–бычьи дернул шеей. – И не спорь!
Кочубей погладил усики, всем видом дал понять, что к теме «отцы и дети» абсолютно равнодушен.
– Ладно, проехали… Ты шифровку аккуратно подкинул?
– Да. – Кочубей сразу же оживился. – Может быть, еще где–нибудь сверкнуть? В секретариате, например.
– Лишнее. Если стукачок и есть, в пункте связи ему самое место.
Старостин встал из–за стола, несколько раз прошел из угла в угол, окутывая себя дымом.
– Как тебе Артемьев?
– Нормально.
– Хм! И что вы не поделили, ума не приложу?
– Разные мы. – Кочубей отвел глаза.
«Вот это точно! – подумал Старостин – Один франт, второй хорек хорьком. Ишь, как глазенками стреляет!»
– Он верит в экономические модели, Иван. Такие лезут в политику, чтобы доказать очередную теорию, подцепленную из иностранного журнальчика. Какое–то экономическое диссидентство, если не хуже. Я бы за такое стрелял…
– Настрелялись, хватит, – отмахнулся Старостин. – А Кирюша на своем месте. Не с нашими свиными рылами в их калашный ряд лезьть.
– Кстати, он наших друзьях, Иван. – Кочубей брезгливо дернул крыльями носа, уловив спиртовой запашок. Достал белый платочек, аккуратно высморкался. – Не чересчур мы, а? Они же не любят, когда их перед фактом ставят. Как бы обиду не задавили.
Старостин круто развернулся.
– Тогда пусть купять себе новый глобус! И новую Россию на нем нарисуют. – Он развел руки. – Вот такие мы, сиволапые и косорожие! Хотите – любите, не хотите – идите нафиг. Сами знают, будут носы морщить, уйдем к узкоглазым.
– После того, как мы спалили «китайский канал», к узкоглазым на сивой кобыле не подъехать, – возразил Кочубей.
Старостин тряхнул головой.
– Не спалили, а сыграли! Красиво сыграли. Узкоглазые в таких делах толк знают, они–то оценят. Пощураться для виду, но уважать станут.
Кочубей пожал плечами.
– Мне бы твой оптимизм, Иван. День прошел, а пока результата нет.
На столе ожил телефон правительственной связи. Мелодичная трель очередью прошила вязкую тишину кабинета.
«Вас вызывает президент. Вас вызывает президент», – металлическим голосом оповестил определитель.
Старостин удовлетворенно хмыкнул, послал Кочубею торжествующий взгляд. Снял трубку.
* * *
Оперативная обстановка
Срочно
Сов.секретно
Начальнику СОП РФ
Генерал–майору Филатову
Направляю в Ваш адрес контрольную запись телефонного разговора по линии ВЧ–связи между объектом «Дед» и объектом «Зубр».
Мероприятия в отношении объекта «Зубр» осуществляются согласно Вашего распоряжения от 01.01. с.г.
Нач. 12–го отдела СОП РФ
п/п–к Кузин
* * *
Стенограмма
«Дед». – Привет. Как настроение, Иван?
«Зубр». – На букву «хе», не подумай, что «хорошо».
«Д». – Понимаю тебя, Ваня. Прими соболезнования.
«З». – Ага! Ты думаешь, для меня это личная боль? За нас, козлов, больно. Сегодня один, завтра другой… Только волю дай, начнете друг друга дырявить. Не дай бог войдет в моду!
«Д» – Это точно! Однако, есть же профессиональный риск. Вон Николай–батюшка пулю принял, как должное. Дело наше, Иван, царское, терпи, если взялся. Из наших кресел дорога одна – в каземат или на эшафот. Про персональные пенсии можно забыть, не при социализме живем.
«З». – Спасибо, утешил! Я тут мозгую,
