В «Неучтенном факторе» Олег Маркеев довел до максимума все негативные тенденции сегодняшнего дня и наложил их на прогнозы ученых о грядущей глобальной катастрофе. Получился мир, в котором страшно жить. Это не то будущее, о котором мечтали. Это кошмарный сон накануне Страшного суда. Главный герой сериала «Странник» Максим Максимов оказывается в недалеком будущем.
Авторы: Маркеев Олег Георгиевич
что народу своему наплести. А ты с утешениями лезешь. Их бы чем утешить? Дураков и у меня много.
«Д». – С дураками построже надо. А умные что говорят?
«З». – Пока ни с кем не советовался. Думаю, стоит устроить старику похороны по первому разряду, с гонкой на лафете, как считаешь? Заодно, кого надо в Москву высвистаем, а? Хвосты накрутим, под хвостом скипидаром намажем, а то вконец в провинции разболтались. Хозяйский кулак забывать стали.
«Д». – Можно, можно … Деньжат из казны на такое дело подброшу. Да и перед Движением я давно не выступал. Хотя, Иван …
«З». – Говори, я слушаю.
«Д». – Да так, мыслишка проползла… Ну припрутся они в Москву, наберутся здесь сплетен, пойдет бодяга гулять по провинциям. На кой нам это надо? Покой дороже.
«З». – Да я и сам об этом думал. Но ведь уже слух пошел, притравили старика.
«Д». – Слух мы прижмем. У него уже был инсульт, да?
«З». – Да.
«Д». – Вот и ладно. Объявим, помер от инсульта, а для своих запустим слух – от передозировки лекарства. Дело, мол, темное, но «контора» уже копает.
«З». – Ага, и все на тормозах спустить!
«Д». – Зачем? Копать–то все одно будем, но тихо!
«З». – Тихо копать у нас не обучены, сам знаешь.
«Д». – Я это на контроль возьму. Сейчас позвоню Филатову, хвост накручу. Или ты «за» Ларина?
«З». – Да оба они мудаки. Филатов, конечно, профессионал. Ларин пока свой интеллигентный пятак морщит и думает, как эту кучу дерьма разгрести, чтобы не запачкаться, твой Филя весь по уши вымажется, а результат даст.
«Д». – Ха–ха–ха! За то и ценю! Так как решим, Иваныч? Стоит мне на трибуну выползать, или как?
«З». – В принципе, согласен. Это же не мое личное, под тебя все делалось. Я, так, рулю по мере сил. «Движение», мать их за ногу! Пока педаля под задницу не дашь, никто не двинется.
«Д». – Ты на завтра сможешь все организовать?
«З». – Без проблем. Только тут такое дело… Родня от старика фактически отказалась. Мне все разгребать предстоит. Считай, что от имени скорбящих обращаюсь: дай указание Филатову, пусть выдаст тело. Что там следакам копаться? Распластали уже, наковыряли, что надо, вот и хватит.
«Д». – Сделаю, Иван. А с утречка я перезвоню, и мы окончательно договоримся. Где планируешь отходняк Карнаухову петь?
«З». – В штаб–квартире, само собой.
«Д». – Ладно, поддерживаю. Место у вас там на всех хватит. Орлов Филатова загодя пустишь?
«З». – Да пусть хоть ночуют, мне то что!
«Д». – Вот и договорились. О, погоди! А разве не на третий день полагается закапывать?
«З». – У нормальных – да. Только Карнаухов такой христианин, как я японская гейша. У него партбилетов больше, чем у тебя орденов. По–моему, если он во что–то и верил, так это в таблицу умножения.
«Д». – Эк, ты, Иван! О мертвом же либо хорошо, либо…
«З». – А я еще хорошо! У меня тут все такие. Послушаешь, что скажут, когда я помру.
«Д». – Иван, ты не не каркай. Ты мне еще нужен.
«З». – Приятно слышать. Да, вот чего еще! Тут созрела инициатива бросить моих хунвейбинов на восстановление Питера. Ты как на это смотришь?
«Д». – Да, вроде бы, ничего идейка… А не жалко?
«З». – А что их жалеть? Пацаны молодые, силы девать некуда. Пусть поработают. Заодно генофонд в городе подправят. А то совсем уже запрыщавели от спермотоксикоза.
«Д». – Ха–ха–ха! Ну ты дал, Иван!
«З». – Я так понял, ты поддерживаешь?
«Д». – Ага, особенно в части, касаемой генофонда. Ха–ха–ха!
«З». – Я планирую завтра клич бросить. Или ты огласишь?
«Д». – Не, давай лучше ты с инициативой выступи, а я поддержу.
«З». – Договорились. Значит, я даю команду собрать пацанов в казармах, чтобы речь слушали и дружно в ладоши хлопали. И сразу – в поезд. Нормально?
«Д». – Нормально. Все, жду утром звонка. И еще раз – мои соболезнования.
«З». – Спасибо.
Резолюция: В дело!
Подпись: Филатов
Преторианцы
В трубке на низкой ноте пульсировали короткие гудки.
Филатов положил трубку на рычаги.
– Это называется – перехвать инициативы, – Первый самодовольно усмехнулся.
– Этого мало, Валентин, – произнес Филатов.
На скулах Первого забугрились желваки.
– Хватит на этот раз, – процедил он.
– Старосту пора за ребро подвесить, – твердо глядя ему в глаза, произнес Филатов.
Первый моментально вспыхнул.
– Хочешь посорить меня с Движением?! – он, как всегда без всякого перехода сорвался на крик. – Только всех построили, так опять бардак начинаешь!
В комнатке, куда была проведена линия ВЧ–связи, было тесно. Первому, вскочившему из кресла, пришлось встать почти вплотную с Филатовым. Положение было явно не в его пользу. Миниатюрного сложения,
