Неудержимая страсть

вышел тогда из сверкающего лимузина, остановившегося во дворе усадьбы, и увидел, как она идет по мощеной площадке на высоких каблуках и в маленьком облегающем платье. Одной рукой она опиралась на руку Дрю. При виде Лео она улыбнулась, сжала руку Дрю и откинула назад длинные блестящие волосы.
– Привет, Лео! – крикнула она, стараясь выглядеть веселой и беззаботной, и прошла мимо, словно он был обыкновенным человеком, а не мужчиной, разбившим ей сердце.
А на следующий день, рано утром, она вернулась домой с вечеринки измученная и разрываемая внутренней болью. Никого вокруг не было, и ей не надо было изображать из себя веселую девчонку. Лео внезапно преградил ей дорогу.
– Ты понапрасну тратишь свою жизнь, Энджи.
Он говорил в точности как ее отец, и она обратилась к нему со скучающей и равнодушной улыбкой:
– Меня это развлекает, Лео.
– Вот уж развлечение – играть роль ночного шофера у алкоголика!
– Дрю не алкоголик… ему просто тоже нравится хорошо проводить время, вот и все, – возразила Энджи, чувствуя, что должна вступиться за него как за единственного своего настоящего друга. – Мы с ним ездим на вечеринки и в клубы, я встречаюсь с новыми людьми. Честно признаться, это самое веселое время в моей жизни! Так что тебе надо? Чего ты от меня хочешь?
Глаза Лео сверкнули, словно черный лед в свете луны.
– Ничего. Абсолютно и окончательно – ничего, – мрачно сказал он. И добавил с уничтожающей жестокостью: – Что еще я могу хотеть, кроме того, что уже получил? Прости, но я не гоняюсь за новыми впечатлениями. Очень скверное платье, кстати говоря.
Она еще долго стояла на одном месте после того, как он ушел, с совершенно сухими глазами, смазанной помадой, злосчастное вызывающее платье сползло с одного плеча, а напускную веселость как рукой сняло. Тогда-то она и поняла, что не скажет Лео о ребенке и, как бы плохо ей ни было, не позволит больше смотреть на нее сверху вниз, словно на грязь под ногами.
– Забудь ты про него, – ободряюще сказал ей однажды Дрю, когда был достаточно трезв, чтобы поддерживать осмысленную беседу. – Просто ты попалась ему, когда он решил наконец расслабиться. Не превращай это в событие. Я ведь пытался тебя предупредить, помнишь? Лео объездил Англию и Грецию вдоль и поперек, еще когда был подростком. Все секретарши вешаются ему на шею, и даже незнакомые женщины что только не вытворяют, лишь бы привлечь его внимание… Энджи, ты очень милая, но вокруг Лео все время вьются толпы красавиц. И не надейся удержать его.
Дрю был тогда предельно честен. Он сказал ей все как есть. Лео непременно снова женится на какой-нибудь богатой испорченной женщине, из тех, кто может полдня сокрушаться из-за сломанного ногтя и кого приводит в ужас сырой климат Англии, потому что это может дурно отразиться на ее прическе. Лео женится на второй Петрине, такой же самовлюбленной пустышке…
– Могу я отнести ваш чемодан вниз, мисс Браун?
Энджи резко обернулась и покраснела, словно ее последнюю мысль можно было прочитать на лице. Шофер стоял на пороге в выжидательной позе. Энджи кивнула и взяла на руки сына. Она снова подумала о Дрю и решила, что поступила очень глупо, доверившись ему как своему другу.
Дрю рос на глазах у деда словно тепличное растение, чтобы потом вдруг обнаружить, что при сравнении с Лео сильно проигрывает. В результате он возненавидел кузена. Конечно, он не мог не заметить, что Лео привлекает симпатичную дочку дворецкого, и не упустил возможности похвастаться своей связью с ней только из чувства соперничества.
Но самое отвратительное то, что он мог опуститься так низко и, воспользовавшись ее отсутствием, рассказать о ее беременности. А насчет денег, которые он якобы дал ей на аборт… Какой вздор! Энджи никогда не собиралась избавляться от ребенка.
Может быть, она все же сделала ошибку, рассказав ему о своей беременности?…
Лео нахмурился, глядя, как Энджи с сыном на руках спускается по лестнице в холл.
– 
Cristas … сейчас ведь зима! – воскликнул он. – В этом ты непременно замерзнешь. Я думал, ты переоделась во что-нибудь более подходящее.
Энджи покраснела.
– У меня есть только джинсы и свитер.
– По пути заедем в магазин и купим тебе пальто, – сказал Лео, словно она была маленьким глупым ребенком.
– Нет. Мы не будем нигде останавливаться и
ничего покупать, – возразила Энджи. Ее глаза гордо засверкали. – Я знаю, что подарков от греков лучше не принимать!
Удивленный таким резким отпором, Лео нахмурился.
– Твоя грубость…
– Очень уж ты чувствительный, когда дело касается тебя!
С раздувающимися ноздрями Лео пошел к выходу, сопровождаемый встревоженными взглядами прислуги.