Неудержимая страсть

он был твердо уверен, что девушка избавится от ребенка. Он и не предполагал, что его ложь когда-нибудь обернется против него самого. Знает ли он теперь, что она предпочла родить, что в этот самый момент ее ребенок спит наверху и что и Лео, и Уоллес признали этого ребенка
его сыном?
– Энджи вернулась! – Дрю был смущен, но все же заставил себя засмеяться.
– Рождество – праздник семейный, – мягко заметил Уоллес.
– Похоже, что-то переменилось, пока меня не было, – с усилием выдавил из себя Дрю. – Думаю, мне следует об этом знать.
– Без сомнения, Лео лучше известна причина, по которой он держит Энджи в своих объятиях. – Уоллес весело бросил взгляд в их сторону.
Энджи покраснела и отодвинулась от Лео. За дверью снова зазвучал гонг, сообщая, что ужин подан.
Дрю, нахмурясь, посмотрел на Энджи.
– Ты здесь с Лео?
Энджи натянуто засмеялась.
– Ради Бога, ты что, шутишь? Лео и я? – иронически усмехнувшись, спросила она, потом украдкой взглянула на Лео – и тут же пожалела об этом, заметив его кривую улыбку.
– Давайте поужинаем, а то прислуга начнет беспокоиться, – предложил Уоллес, стремясь разрядить атмосферу.
Дрю подошел к Энджи и, отведя ее в сторону, быстро спросил:
– Что, черт возьми, здесь происходит?
Энджи отвечать не стала – ее переполняла горечь: ведь именно Дрю оболгал ее перед Лео. Почему Лео не предупредил ее, что здесь будет Дрю? И не приезд ли его кузена явился причиной того, что он предлагал ей остаться в своей комнате и не спускаться к ужину?
Как долго ее мистификация останется нераскрытой? Если только она не ошибается, Дрю – единственный человек здесь, которому ровным счетом ничего не известно о существовании Джейка, и только поэтому ее ложь до сих пор не разоблачена.
Ужин был подан в обшитой темным дубом столовой. Слуга в парике отодвинул для Энджи стул и подал салфетку. Молодая женщина не могла не удивиться обилию новой прислуги. Когда она жила здесь, за столом прислуживали ее отец и помощник повара. Теперь же отец стоял в дверях, безмолвно, словно дирижер оркестра, командуя прислугой.
Энджи пропустила первое блюдо и выпила два бокала вина, ожидая, когда наконец на нее обрушится меч правосудия. Тем временем Дрю с любопытством косился в ее сторону, продолжая рассказывать о своей адвокатской практике в Нью-Йорке. Он упомянул о трех последних выигранных делах, стараясь изобразить свою карьеру как череду постоянных побед.
Лео время от времени подбрасывал ему каверзные вопросы, но, отвечая на них, Дрю выказывал себя просто самодовольным хвастуном. Уоллес почти не обращал внимания на его болтовню и только изредка кивал головой.
– Конечно, я начинаю подумывать о переезде в Лондон, – как бы между прочим сообщил Дрю. – Передать вам не могу, насколько приятно снова оказаться дома. Вижу, здесь тоже произошли кое-какие изменения…
– Возможно, эти изменения гораздо более значительны, чем ты думаешь, – заметил Уоллес.
– Да, конечно, имение старое и требует обновления. Если хочешь, я мог бы после ужина пройтись с тобой по дому и посмотреть, что здесь сделали, – обратился Дрю к деду тоном всеобщего баловня.
– Думаю, тебе будет скучно, – суховато пробормотал Лео.
Улыбка не покинула лица Дрю, но видно было, что он стиснул зубы.
– Жизнь за границей научила меня, что надо уметь ценить свой дом.
– Боюсь, уже слишком поздно, Дрю, – невозмутимо сказал Уоллес – Два года назад я продал Лео имение Деверо-Корт со всеми постройками.
Энджи едва не выронила бокал. Дрю, не веря своим ушам, уставился на деда. Улыбка мрачного удовлетворения искривила губы Уоллеса, а он выказывал свои эмоции очень и очень редко. Только Лео сидел спокойно, словно все происходящее его не касалось.

Уоллес Невилл многозначительно кашлянул, все его внимание, казалось, было приковано к ошеломленному Дрю.
– Благодаря твоей безалаберности имение шло к полному упадку, а твои долги почти разорили меня. Деверо-Корту необходим был срочный ремонт, а я был не в состоянии оплатить его. Я всегда знал, что владею этой усадьбой только для того, чтобы сохранить ее для последующих поколений. В руках Лео она будет в полной сохранности, чего не было бы, достанься она тебе.
Пока Уоллес говорил, лицо Дрю медленно багровело. Энджи не меньше Дрю была потрясена новостью, но чувствовала себя неловко при обсуждении такой чисто семейной проблемы.
– Почему ты не сказал мне об этом два года назад? – гневно бросил Дрю. – Не кажется ли тебе, что я имел право узнать об этом?
– Нет, – просто ответил Уоллес. – Ты потерял