Неудержимая страсть

начало лета, когда все было в густой зелени, а в траве разноцветными огоньками мелькали полевые цветы… стояла невыносимая полуденная жара… и Лео, ожидавший ее…
– Присоединяйся, – небрежно бросил он ей тогда, указывая на расстеленный на траве коврик. – С сегодняшнего дня я начинаю новую жизнь.
Лео не очень-то церемонился с ней, но тогда Энджи не замечала и не желала этого замечать, охваченная невыразимым счастьем, потому что наконец-то он соизволил обратить на нее внимание и выразил желание побыть в ее обществе. Так как отец уехал в Лондон, Энджи чувствовала себя в полной безопасности и каждую минуту наведывалась во владения Лео, трепеща при мысли, что он вот-вот может собраться и уехать в Грецию.
И оказавшись на кашемировом ковре, каждой клеткой ощущая притягательное присутствие Лео и чувствуя себя красавицей, Энджи пребывала наверху такого блаженства, какое может испытывать разве что победитель, проходя под триумфальной аркой. Впоследствии Лео оказался прав только в одном – она не ожидала того, что произошло в тот уик-энд.
– Ты похожа на маленькую кошечку, лакающую сливки, – сказал Лео, причем в его голосе сквозило какое-то необъяснимое веселье. Он потянулся вперед и легонько поцеловал ее.
Лео вызывал в ней совершенно непредсказуемые эмоции, управлять которыми Энджи оказалась просто неспособна. Он был не похож на тех неопытных молодых людей, которых Энджи с легкостью держала на расстоянии. Она не успела опомниться, а Лео уже нес ее на руках к Фолли, где он овладел ею с таким диким и страстным нетерпением, которого она не могла себе даже представить.
Наверное, она показалась ему такой бесстыдной, такой подвластной страсти… В минуты самого тяжелого и мрачного уныния Энджи иногда думала: а может быть, Лео уложил ее к себе в постель, чтобы наконец она оставила его в покое?
Энджи отперла дверь, вошла внутрь и обессиленно замерла. От преобразований Дрю не осталось и следа. Вместе с внешностью домику было возвращено и прежнее предназначение – место, удобное для отдыха даже в холодную погоду. Поднявшись по крутой винтовой лестнице в комнату наверху, Энджи обошла ее кругом, потом бегом спустилась вниз и выбежала на улицу, жадно вдыхая холодный воздух. Воспоминания жгли душу, по лицу катились слезы сожаления и боли…
Она поверила ему и была так счастлива здесь в тот давний уик-энд!
– Мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят… до тех пор, пока их желания совпадают с моими… – говорил ей Лео, явно довольный взглядами, полными обожания, которые Энджи бросала на него. – И нравятся мне еще больше, когда смотрят на меня так, словно я центр вселенной.
Святой Боже, как он мог
хоть на мгновение заподозрить, что она использовала его, чтобы заставить Дрю ревновать? Тогда, в тот уик-энд, она была не в силах скрывать свои чувства, словно заблудившийся щенок, наконец-то нашедший дорогу к дому. Сейчас Энджи ненавидела себя и весь окружающий мир и с яростью вытирала мокрые щеки непослушными, дрожащими руками…
Треск сломанной ветки прервал ее воспоминания, и она испуганно обернулась. Лео стоял под деревом, угрюмо и безрадостно глядя на Энджи в упор. Она метнула на него испуганный взгляд и снова отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие глаза. Наверное, Лео увидел, как она вышла из дома, и незаметно последовал за ней, чтобы здесь, вдали от посторонних, высказать ей все, что он думает. Энджи приготовилась к самому худшему.
– Джейк уснул прямо за столом, когда обедал. Я его, похоже, утомил, – как ни в чем не бывало сказал Лео.
Энджи удивленно заморгала и сунула руки поглубже в карманы.
– Я был бы бессовестным лицемером, если бы пожаловался на него, – задумчиво, словно разговаривая с самим собой, произнес Лео. – Он – мой сын, и теперь, когда первое потрясение прошло, я должен сознаться, что в восторге от него. Жалко, что я не видел, как он растет!
Ошеломленная тем, что услышала, Энджи невольно вздрогнула.
– Тебе тогда было гораздо проще сделать аборт, – мрачно улыбнулся Лео. – Я должен благодарить тебя за то, что ты этого не сделала.
– Благодарить?… – повторила потрясенная Энджи.
– И за твою откровенность, – продолжал Лео, безжалостно пронзая ее взглядом полуприкрытых длинными ресницами черных глаз. – Не много отыщется женщин, способных признать, что они хладнокровно пытались заманить в сети богатого мужа.
От такого грубого возвращения в реальность Энджи покраснела до корней волос.
– Я… я… – начала было она, но вовремя остановилась: не хотела признаваться, что была влюблена в него без памяти. Да еще вообразила, что сможет своим ребенком заменить ему потерянную дочь и заслужить его нежность и благодарность.