Неугомонное зло

Стеснительность нельзя недооценивать. Стесняясь, люди совершают самые дикие поступки… или, наоборот, чего-то не совершают. Просто из-за того, что робеют.
Пальцы ее двигались как будто сами по себе; они извлекли письмо из верхнего конверта, и у нее сразу же заболело сердце. Она вспомнила, с каким нетерпением вскрывала конверт в первый раз, много лет назад! Как ей хотелось поскорее прочесть письмо! Тогда ей казалось, что каждое его слово дышит любовью и преданностью. Рут принимала за чистую монету его небрежные заверения в том, что она — единственная девушка, которая ему небезразлична. Да, его шаблонные фразы казались ей пылкими признаниями.
— Дура, дура, дура! — прошептала Рут.
Нет, не дура. Дурой она даже тогда не была. Наивной — да. И еще она была влюблена по уши и потому убедила себя в том, что все настоящее, неподдельное. Позже, перечитывая его послания, она поняла, что они написаны под влиянием момента и гормонов, а вовсе не из чувства любви. Письма молодого человека, юноши, в душе совсем мальчишки; ему приятно чувствовать себя взрослым мужчиной, но жаль жертвовать беспечностью, не хочется брать на себя ответственность, неотделимую от взросления. Молодой человек, написавший письмо, отличался крайним эгоизмом и избалованностью.
Мама когда-то сказала Рут: люди делятся на тех, кто берет, и на тех, кто отдает. Видимо, покойная миссис Паттинсон основывалась на собственном опыте. Ее муж был, что называется, не от мира сего; он старался видеть хорошее во всех, даже в своих почти безнадежных прихожанах. Рут знала, что мама права. Рут всегда была дающей, а он… ну да, он, разумеется, был берущим.
Рут засунула письмо обратно в конверт и положила его к остальным. Где их сжечь? В доме нельзя — увидит Эстер. Конечно, подруга все поймет, и все же Рут не хотелось, чтобы Эстер знала. Она сожжет их в саду. Правда, сейчас сыро, но это не важно, бумага все равно сгорит, стоит лишь поднести спичку.
Она на цыпочках прошла мимо кухни. Из-за двери доносились знакомые звуки: Эстер мешала что-то в миске деревянной ложкой, тихонько мурлыкая себе под нос. Выйдя из дому, Рут повернула за угол и очутилась в саду. Надо же — у себя дома приходится скрываться! Зайдя за тисовую изгородь, она приступила к делу. Все оказалось не так просто, как она себе представляла. Конверты горели плохо — только края чернели. Пришлось вынимать письма и жечь их отдельно. К ее ужасу, когда она поднесла спичку к первому листку, он вдруг взмыл в воздух и, горя, поплыл в сторону дома.
Рут громко чертыхнулась.
Она достала из конвертов все письма и каждое смяла в комок. Потом сложила кучкой на земле и подожгла все разом. Бумага горела хорошо, хотя почерневшие клочья то и дело взлетали вверх, выдавая ее присутствие. Рут надеялась, что Эстер не высунется из окна кухни.
Эстер и не высунулась, зато появилась другая фигура. О ее существовании Рут и забыла.
— Что это ты здесь делаешь?
От неожиданности Рут вздрогнула и резко повернула голову.
За ней внимательно наблюдала толстуха в клетчатой нейлоновой куртке и кримпленовых брюках — Дайлис Туэлвтриз, вылитый старый Билли, только в женском обличье. Ее широкое лицо, обычно бесстрастное, горело любопытством.
— Мусор жгу, — сухо ответила Рут.
Дайлис злорадно ухмыльнулась:
— Как же, мусор… Старые письма!
Рут хотелось ответить, чтобы Дайлис не совала свой нос в чужие дела, но грубить она не стала, а негромко возразила:
— Старые квитанции, всякие счета…
Дайлис не поверила ее жалким попыткам оправдаться. Склонила голову набок и смерила Рут задумчивым взглядом:
— И тебя тоже бросили!
— О чем ты, ради всего святого? — Собственный голос показался Рут чужим, незнакомым.
— Тебя бросили, — терпеливо повторила Дайлис. — Как меня. Тебя тоже бросил парень!
— Ничего подобного! — возразила Рут. — Ты ведь знала моего мужа. Он умер.
— Я не про него, — презрительно хмыкнула Дайлис. — А про того, кто был раньше… Про твоего дружка! — Она оглядела кучку почерневших обрывков и пепла. — Странно, и зачем ты так долго их хранила?
С этими словами, словно показывая, что ответа ей и не требуется, Дайлис развернулась и неуклюже зашагала к себе домой.
Как она могла узнать? Откуда ей известно? Только догадывается или… сердце у Рут екнуло. Неужели Дайлис нашла ключ, догадалась, что он открывает шкатулку, и прочла письма? Рут не думала, что Дайлис станет интересоваться ее прошлым… Теперь она уже ни в чем не была уверена.
Черт бы ее побрал, в сердцах подумала Рут. Черт бы побрал всю их семейку!
Дайлис приходила к ним убирать и, как она сама говорила, «делать грязную работу»: она отскребала старый плиточный пол в кухне,