Неугомонное зло

и у меня от потенциальных покупателей отбоя нет; они толкаются, стремясь попасть сюда первыми.
— Насколько я понимаю, из-за бывшего дома священника никто не толкается?
Гэри скрестил руки на груди и снова понизил голос:
— Не сомневаюсь, что владелица пойдет на разумные уступки!
Хотя Мередит понимала, что совершает ошибку, она вдруг услышала собственный голос:
— Насколько разумные?
Гэри постучал себя пальцем по крылу носа:
— Предоставьте дело мне. Я уговорю ее немного сбавить цену.
— Погодите! — воскликнула Мередит, понимая, что ее перехитрили. — Давайте на время отложим Нижний Стоуви. Мы подумаем. — Она встала. — А пока поищем что-нибудь еще.
Видимо, Гэри истолковал ее слова как желание обратиться к его конкурентам.
— Не торопитесь. Позвольте мне переговорить с миссис Скотт. Кстати, пока думаете… — он вдруг просиял, — взгляните на Хилл-Хаус! Какие оттуда открываются виды! Сельская местность, не тронутая цивилизацией! Дом два года пустует. Правда, год назад там поселилась община хиппи, но потом их выдворили, а дом заколотили. Красивый особняк в позднегеоргианском стиле…
— Даже не предлагайте, — отрезала Мередит.
— И все-таки позвольте мне переговорить с миссис Скотт, — не сдавался Гэри. — А может, взглянете на него еще раз? Уверяю вас, едва пройдет слух…
— Знаю, у вас от покупателей отбоя не будет. — Мередит задумалась. Предложенный Хилл-Хаус показался ей во сто крат хуже. — Я подумаю, — повторила она.

На следующее утро в не менее переполненной электричке, которая везла ее в Лондон, и чуть позже, в переполненном вагоне метро, который вез ее на работу в министерство иностранных дел, Мередит продолжала думать об их с Аланом безуспешных попытках найти себе жилье. Она решила, что Гэри рассказал ей о Хилл-Хаус с единственной целью — чтобы дом священника показался ей привлекательнее.
В обеденный перерыв ей позвонила подруга, Джулиет Пейнтер:
— Мередит, я тебя сто лет не видела! Тебе сегодня не нужно спешить домой? Тогда, может, встретимся, поедим где-нибудь спагетти?
— Где Дуг? — спросила Мередит.
— Даже не спрашивай. Работает! — с явственным раздражением ответила Джулиет.
— Теперь и ты знаешь, что такое встречаться с полицейским, — без всякого сочувствия заметила Мередит. Ей самой было уже давно известно то, что Джулиет выяснила лишь недавно: полицейских, как и врачей, могут выдернуть на работу в самое неподходящее время. — Где встретимся? — спросила она, смягчаясь.
Джулиет предложила ресторан, который находился в Сохо, неподалеку от Дин-стрит. Когда они с Мередит устроились за столиком, Джулиет пояснила свой выбор:
— Здесь оживленно. Можно наблюдать за прохожими. — Она показала на толпу, идущую по улице за окном. — Нам с Дугом нравится. — Мередит подумала, что последние слова подруга произнесла не без вызова.
— Значит, у вас с суперинтендентом Минчином все серьезно? — Мередит окинула подругу внимательным взглядом: — А ты изменилась… Где твои очки?
— Я перешла на контактные линзы, — как-то слишком уж беспечно ответила Джулиет, раскрывая меню.
— Мне казалось, ты их не выносишь.
— Сейчас появились линзы нового типа, и с ними мне лучше. — Джулиет вскинула подбородок и отбросила за спину длинную косу. — И не из-за Дуга, не думай. Не настолько между нами все серьезно… Во всяком случае, не так, как у вас с Аланом, — добавила она.
Мередит с мрачным видом перелистала страницы меню и буркнула:
— Не знаю, что там у меня, а у Алана все серьезно.
— Эй, ты что, трусишь?
— Да, наверное, — вздохнула Мередит.
— Все из-за разговоров о свадьбе, — решительно заявила Джулиет. — Может, твой Алан и не понимает, почему ты так дергаешься, а я прекрасно понимаю… Сам он уже был женат и думает о семейной жизни без страха. Ему сейчас сорок пять — опасный возраст. Он тоскует по спокойной, размеренной жизни. Ну а мы с тобой привыкли к независимости. К сожалению, и мы не молодеем. Сколько тебе сейчас — тридцать семь? Кстати, Алан хочет детей?
— Ни разу его об этом не спрашивала! Во всяком случае, вряд ли он хочет жениться на мне только потому, что мечтает видеть себя главой большой семьи. От всей души надеюсь, что нет. Во всяком случае, я уже старовата для того, чтобы рожать кучу детишек… С одним-двумя я еще могла бы — повторяю, могла бы! — справиться. Нет, не знаю… Мне в жизни не приходилось иметь дела с младенцами. Я сама — единственный ребенок. Сейчас дети кажутся мне лишним осложнением. Правда, и замужество, по-моему, сложная