Неугомонное зло

— Чай приведет вас в чувство, — сказала она Рут. — Вам холодно? Может, зажечь камин?
— Мне как-то зябко, — призналась Рут.
— У вас шок. Сейчас… — Мюриэль нагнулась и включила газовую горелку. — Сейчас вам полегчает.
— Ничего подобного, — возразила Рут. — То есть… наверное, мне и полегчает, но не сразу. Пройдут дни, недели, месяцы… Не знаю, как я буду жить без Эстер. Я, конечно, выживу, справлюсь… Но будет очень тяжело. И не только от одиночества, но и от сознания, что она умерла вот так! — Рут ошеломленно покачала головой. — В голове не укладывается. Неужели Эстер кто-то убил?! Кто? За что? Немыслимо, невозможно! В Нижнем Стоуви никто на такое не способен. Ни по отношению к Эстер, ни к кому-то еще.
— Разве? — неожиданно возразила миссис Скотт. — А как же кости, которые позавчера нашли в лесу?
Рут закрыла лицо руками и застонала.
— Прекратите! — рявкнула Мередит на хозяйку. — Неужели сейчас нужно обсуждать еще и это?
Миссис Скотт нисколько не раскаивалась:
— Полиция непременно заведет о них речь.
— При чем здесь кости? К тому же они, скорее всего, очень старые… Алан мне говорил. Вряд ли они как-то связаны с тем, что произошло…
Ответ Мюриэль Скотт потонул в возмущенном лае и визге. Дверь чулана затряслась.
— Кто-то идет, — заметила миссис Скотт, вставая.
Она вышла; Мередит слышала, как она отпирает парадную дверь.
— А, это вы, — сказала она. — Так и думала, что вы объявитесь. Ну, заходите.
На пороге гостиной замаячила знакомая высокая фигура в мятом зеленом плаще.
— Алан! — воскликнула Мередит. — Слава богу!

— Скажите, вы сейчас в состоянии говорить о вашей подруге? — ласково осведомился Маркби у Рут.
Они потратили некоторое время на изъявления любезности, пили чай и виски, выражали соболезнование и утешали бедную миссис Астон. Наконец Алан, усевшись в кресло напротив дивана, наклонился вперед и сцепил кисти рук.
— Мы с ней дружили с юности, со студенческих лет, — просто ответила Рут.
— Давно ли вы живете под одной крышей?
Рут сгорбилась.
— Не очень. Года три… нет, уже почти четыре. После смерти моего мужа. Я довольно поздно вышла замуж, — пояснила она.
Маркби переглянулся с Мередит и увидел, что она отводит глаза в сторону.
Рут продолжала:
— Мой покойный муж был очень добрым. Любил устраивать сюрпризы. Например, узнавал заранее, что кому нравится, и дарил подарки или устраивал пирушки… Я еще говорила, что он любит изображать Санта-Клауса. И правда, так и было. Но иногда… он не знал меры. Так получилось и со «Старой кузницей». Муж знал, что в детстве я жила в Нижнем Стоуви, что мой отец был здешним приходским священником. Когда «Старую кузницу» выставили на продажу, он взял и купил ее, не предупредив меня. Наверное, решил, что я с радостью вернусь сюда жить. Только я совсем не обрадовалась. Мне никогда не хотелось вернуться в Нижний Стоуви. Но я не могла признаться ему. Он так радовался удачной покупке и не сомневался, что я так же рада, как и он!
Рут снова ссутулила плечи.
— Вот как получилось, что мы вернулись жить сюда. Потом он умер, Эстер приехала поддержать меня — да так и осталась.
— Мисс Миллар не была замужем?
— Нет, никогда, к сожалению. Она великолепно готовила. — Рут вздохнула. — У нас полная кладовка ее варений и маринадов, а морозилка забита пирогами и тортами, паштетами, меренгами… в общем, всякой снедью, приготовленной Эстер впрок. Теперь я не смогу все это съесть… Бедная Эстер! Но я не смогу.
— Ничего подобного! — вмешалась в разговор Мюриэль Скотт. — Нельзя, чтобы хорошая еда пропадала даром.
— Это все равно что ужинать с привидением, — тихо, но твердо возразила Рут.
Маркби откашлялся и вернул разговор к насущным проблемам:
— Есть ли у нее какие-нибудь родственники, которых следует известить о ее смерти?
Рут покачала головой:
— Я ни о каких родственниках не знаю. Раньше, много лет назад, я знавала ее мать, но она давно уже умерла. Ее отец умер, когда Эстер была еще маленькая. Ни братьев, ни сестер у нее нет. Она никогда не получала ни рождественских открыток, ни поздравлений с днем рождения. Никогда ни о ком не говорила, а я не спрашивала. В общем, скорее всего, родственников у нее не осталось… По-моему, у нее была только я, — с грустью заключила она.
— Понятно. Теперь, пожалуйста, расскажите о церкви. Насколько я понял, вы и мисс Миллар исполняли должность церковных старост. Церковь стоит открытая весь день — каждый день?
— Нет-нет. Начиная с весны, когда приезжают посетители — если приезжают, — мы открываем церковь после завтрака, между девятью и десятью, а закрываем около пяти