Неугомонное зло

губа полнее верхней и сильно выдается вперед — зубные врачи называют такой прикус «мезиальным». Выражение лица вызывающее; она очень напоминала угрюмого бульдога. Маркби показал ей свое удостоверение.
— Мы тут ни при чем! — отрезала толстуха.
Маркби сделал вид, что не слышал.
— Могу я поговорить с мистером Туэлвтризом? Это его дом?
— Папаши нету. И он тут тоже ни при чем. В его-то возрасте и при его здоровье!
— Где он? — прямо спросил Маркби.
— Не знаю. Пошел прогуляться, как обычно.
— Где он обычно гуляет?
Толстуха шумно втянула в себя воздух.
— Да так, шляется туда-сюда. Далеко-то он не уйдет, с его-то ногами.
— Вот как? — Маркби невинно улыбнулся. — Прискорбно слышать. У него есть палка?
— Да, есть. — Толстуха кивнула, кудряшки затряслись, и Маркби вспомнил многочисленные сэндвичи с консервированным лососем, которыми его кормили в детстве. — Ему бы бедро полечить, так и доктор советует. Только папаша жутко упрямый. Говорит, в больницу нипочем не ляжет..
Она посмотрела на Маркби в упор; в тишине оба услышали новый звук. В противоположном конце узкой прихожей хлопнула дверь. Потом до них донеслись громкое сопение и стук — как будто палки о плиточный пол. Маркби понял, что в дом можно войти и черным ходом. Видимо, за домами есть аллейка.
Маркби улыбнулся, и толстуха сурово насупилась.
— Похоже, ваш отец вернулся. Будьте добры, проверьте, пожалуйста.
С последними словами он шагнул вперед, и толстуха нехотя посторонилась, пропуская его в прихожую. Одновременно с Маркби из другой двери высунулся крепкий приземистый старик. Увидев незваного гостя, он ткнул в него палкой и осведомился:
— Кто такой?
— Он из полиции, папаша! — ответила его дочь. — Чего ему надо, не знаю. Говорит, ты ему нужен. А зачем — понятия не имею. — Ее слова сопровождались презрительным кивком в сторону Маркби. — Небось хотят, чтобы все думали, будто они не сидят сложа руки. Шуму-то сейчас было! Кто-то умер, что ли? Я уже сказала, что ты тут ни при чем.
— Убийство! — крякнул старик с довольным видом. — По пути домой я встретил кое-кого, и мне все рассказали. Что ж, милости прошу… Пойдем ко мне в гости, как говорил паук мухе! — Заметив, что Маркби опешил, старый Билли Туэлвтриз разразился хриплым хохотом.
Дочь проворно толкнула старика к кухне.
— Переобуйся сначала! Нечего пачкать залу грязными сапогами! — громко потребовала она. Обернувшись к Маркби через плечо, она добавила: — А вы идите и подождите его. Он сейчас к вам придет.
Маркби послушно направился в «залу». Здесь все дышало бедностью — и не благородной, которую стараются скрывать из последних сил, а многолетней нуждой, в которой жили несколько поколений этой семьи. Бедняки рождают бедняков и оказываются словно в ловушке. Они влачат жалкое существование не только из-за недостатка наличных денег, но и из-за необразованности, невежества и укоренившегося в них недоверия по отношению к внешнему миру. Ничего удивительного, что Билли Туэлвтриз не хочет ложиться в больницу. Видимо, сама мысль о больнице приводит старика в ужас. Он прожил в Нижнем Стоуви всю свою жизнь и не желает провести свои последние дни в окружении чужих, незнакомых людей.
Маркби осматривался не спеша. Он понимал, что у него есть несколько минут на изучение окружающей обстановки. Билли и его дочь сейчас наверняка обмениваются сведениями и решают, как лучше поступить с гостем. Возможно, Билли из любопытства и согласится побеседовать с ним. Дочь наверняка советует отцу не распускать язык и поскорее избавиться от полицейского. Маркби уже приходилось иметь дело с женщинами типа Дайлис Туэлвтриз, и он понимал, что ее внешность и манеры обманчивы. Ошибочно было бы считать ее недалекой, простоватой, хотя она изо всех сил старается произвести на окружающих такое впечатление. В ее маленьких глазках сквозит цепкий ум. Кроме того, у нее сильно развит инстинкт защиты потомства. При малейшем намеке на опасность, исходящую от незваного гостя, она готова грудью встать на защиту своих близких. Сейчас она защищает своего престарелого родителя, который из-за преклонного возраста и немощности словно заменил ей ребенка… Такую любопытную и печальную перемену ролей можно часто наблюдать в тех случаях, когда опекун превращается в опекаемого.
Тесная комната была заставлена старой, расшатанной мебелью. У камина стояло кресло со сбившимся, выцветшим чехлом; Маркби догадался, что это кресло Билли. Над каминной полкой — портрет сепией: мужчина в форме времен Первой мировой войны. Под ним, на полке, стояли и другие фотографии. На одной, также снятой в технике сепии, были изображены двое детей, мальчик и девочка,