Неугомонное зло

— Он все упорно отрицает. — Маркби мрачно покосился на дуршлаг, как будто тот ему возражал. — С другой стороны, нам известно, что старый Билли любит приврать. То есть все на свете он привык рассматривать только с точки зрения своей личной выгоды… Такие, как он, вовсе не считают, что лгут… Вот что самое противное!
— Но ведь, с нашей точки зрения, он лжет, да?
— Поскольку мы с тобой добродетельные граждане, то, наверное, да. Я не сомневаюсь, что он лжет, только вот в чем? Что он не заходил в церковь или заодно скрывает что-то другое? — Алан вздохнул. — С такими, как он, дело иметь труднее всего. Люди типа старого Билли часто просто не умеют внятно излагать факты и могут наврать без всякой причины. Важно выяснить, есть ли у старика причина лгать, или он обманывает нас просто назло?

К следствию по делу Эстер Миллар привлекали все больше сотрудников полиции. Наверное, именно поэтому утром в понедельник диспетчер решила передать звонок из лаборатории напрямую в кабинет Маркби. Во всяком случае, он так подумал, когда его соединили.
— Суперинтендент Маркби? — спросил женский и отдаленно знакомый голос, но Алан не сразу понял, кто говорит. — Это Урсула Греттон.

Помните меня?
— Конечно, помню! — воскликнул Маркби. Он сразу живо представил себе высокую молодую женщину в заляпанных грязью джинсах; она ассоциировалась у него с археологическими раскопками. — Какой приятный сюрприз!
— Я насчет ваших костей. — Урсула нервно усмехнулась. — Ну, вы меня поняли. Насчет костей, которые нам прислали на экспертизу…
— Если вы не забыли, я служу в уголовном розыске. Методом дедукции прихожу к выводу, что в Фонде Элсворта вы больше не работаете?
— Нет. — Внезапно Урсула посерьезнела. — Уже довольно давно, с тех самых пор, как… вы помните.
Еще бы он не помнил! Они познакомились после убийства… Женский труп на свалке. Тогда Урсула лишь чудом избежала смерти.
— Мне нужно было заняться чем-то другим. Иногда так бывает.
— Понимаю. Рад слышать ваш голос, Урсула!
— Как Мередит? — поинтересовалась доктор Греттон.
Маркби ответил, что у Мередит все в порядке; он понадеялся, что Урсула не уловит в его голосе нотки сомнения.
— Мы ищем дом, — добавил он на всякий случай, если Урсула все же что-то заметила.
— Что ж, не я, так вы, — сказала Урсула. — Насколько я понимаю, пока вам не везет?
— Не везет. Сейчас, по правде говоря, нам кажется, будто нас кто-то сглазил. Не сомневаюсь, — продолжал он с напускным радушием, — скоро мы непременно подыщем что-нибудь подходящее.
— Конечно, подыщете. Заключение я распечатала и пошлю вам как полагается, но мне показалось, что вам захочется узнать самое главное побыстрее… Можете считать, что я воспользовалась предлогом вам позвонить! — На том конце линии зашуршала бумага, и Урсула продолжала: — Насколько я поняла, кости были обнаружены в лесу, что вполне логично. По моим подсчетам, кости пролежали там приблизительно двадцать лет.
Маркби не удержался и громко ахнул.
Урсула услышала.
— Вы на это надеялись?
— Возможно, они имеют отношение к одному старому нераскрытому делу, — пояснил суперинтендент. — Мужские или женские?
— Мужские… Возраст — около сорока лет. Вы, конечно, заметили у него во рту характерные зубные протезы?
— Да, заметил. Что насчет причины смерти?
— К сожалению, ничего. Никаких признаков болезни или травмы. Кости обглоданы лесными зверями, но никаких отметин от пилы или ножа я не нашла, то есть о расчленении говорить не приходится. Что еще? Почва, перегной, следы микроскопических насекомых. К сожалению, останков слишком мало, чтобы что-то утверждать с уверенностью. Но насчет челюсти я уверена: она мужская. Я все упакую и верну вам.
Повинуясь внутреннему голосу, Маркби возразил:
— Лучше я сам приеду к вам в Оксфорд и заберу их!

Учреждение, в котором трудилась Урсула, скрывалось за почтенным краснокирпичным фасадом викторианской виллы в Северном Оксфорде. Ее кабинет располагался с тыльной стороны здания и выходил на бывший сад, к сожалению забетонированный. Вдали высился фундамент нового дома; рядом валялись груды ящиков. Особенно плачевно выглядела велосипедная стоянка под ржавой крышей. Маркби невольно задумался над тем, как выглядел сад в прежние времена, когда здесь был семейный особняк, а дамы в длинных платьях и широкополых шляпах пили