Неугомонный

у него в полном порядке, работают как компьютер. Порой он кажется безразличным и чуть ли не ленивым, но не стоит заблуждаться и считать это отсутствием внимания.
Уверен он был только в одном: камешек, исчезнувший со стола Хокана фон Энке, лежал теперь на балконном столе у Джорджа Толбота. Или же это точная его копия.
Мысль о копии вызывал и сам этот человек. Еще возле мотеля Валландеру показалось, что Джордж Толбот кого-то ему напоминает, что у него есть двойник. Не обязательно из числа его знакомых. Скорее из тех, кого он видел, но не помнил ни где, ни кто это был.
Только вечером, когда они собрались пойти поужинать, Валландер нашел ответ: Толбот походил на киноактера Хамфри Богарта. Хотя и ростом выше, и без сигареты, вечно приклеенной в уголке рта. Причем сходство было не только внешнее, в голосе тоже слышалось что-то знакомое по фильмам «Сокровища Сьерра-Мадре» и «Африканская королева». Интересно, сам Толбот отдает себе в этом отчет? — спросил он себя и ответил: да. Джордж Толбот, по всей видимости, всегда и во всем отдавал себе отчет.
Прежде чем они расположились на балконе, Джордж Толбот продемонстрировал, что припрятал в рукаве нежданные сюрпризы. Он отворил до сих пор закрытую дверь одной из комнат — там оказался огромный аквариум с яркими рыбками, целые косяки красных и синих рыбок, бесшумно скользившие за толстым стеклом. Емкости с водой и пластиковые шланги заполняли все помещение. Но больше всего Валландера поразило, что на дне аквариума располагались хитроумные туннели, по которым кружили электропоезда. Совершенно прозрачные туннели, стекло за стеклом. И совершенно герметичные. Поезда совершали свое круженье, а рыбки словно и не замечали этой железнодорожной линии на своем искусно воссозданном морском дне.
— Туннель — почти точная копия того, что соединяет Дувр и Кале, — сказал Толбот. — Когда строил свою модель, я использовал оригинальные чертежи и кой-какие элементы конструкции.
Валландер внезапно подумал о Хокане фон Энке и его кораблике в бутылке там, в далеком охотничьем домике. Есть какое-то сродство, помимо их дружбы. Но в чем оно заключается, я сказать не могу.
— Мне нравится работать руками, — продолжил Толбот. — Работать только головой человеку не очень-то полезно. С тобой так же?
— Едва ли могу утверждать. Мой отец хорошо работал руками. Но мне это не передалось.
— Чем занимался твой отец?
— Изготовлял картины.
— Значит, он был художник? Почему ты говоришь «изготовлял»?
— Мой отец был несколько чудаковат, — сказал Валландер. — Собственно, он всю жизнь писал один-единственный сюжет. Говорить тут особо не о чем.
Толбот сообразил, что Валландеру не хочется обсуждать эту тему, и продолжать расспросы не стал. Оба наблюдали за неспешными движениями рыбок и за поездами, катавшимися по туннелям. Валландер углядел, что встречались они не в одном и том же месте. Имелся некоторый сдвиг, поначалу едва заметный. Еще он увидел, что на определенном участке поезда шли по одному пути. Поколебавшись, спросил, действительно ли обстоит именно так. Толбот кивнул.
— А ты наблюдательный, — сказал он. — Так оно и есть. Я встроил в систему маленькую задержку.
С полки на стене он снял песочные часы, которых Валландер, войдя в комнату, не заметил.
— В них песок из Западной Африки, — сказал Толбот. — Точнее, с пляжей островов маленького архипелага, расположенного у берегов Гвинеи-Бисау, страны, мало кому известной даже по названию. Один давний английский адмирал решил, что тамошний песок лучше всего годится для песочных часов, какими в ту пору измеряли время на английском флоте. Если я переверну часы и одновременно запущу поезда, ты увидишь, что один поезд догонит другой ровно за пятьдесят девять минут. Иногда я так делаю, для проверки, что песок в часах не бежит медленнее и что трансформатор сохранил свои характеристики.
Ребенком Валландер мечтал о собственной модели железной дороги. Но у отца не было средств на подобную покупку. Мысль о таких вот поездах, какие он видел перед собой сейчас, по сей день оставалась чем-то вроде недостижимой мечты.
Они расположились на балконе. Послеполуденные часы летнего дня, жара. Толбот принес воду со льдом и стаканы. Валландер счел, что совершенно ничто не мешает ему перейти прямо к делу. Первый вопрос сложился сам собой:
— О чем ты подумал, когда узнал, что Луиза пропала?
Ясные глаза Толбота все время смотрели на Валландера.
— Пожалуй, я не очень удивился, — ответил он.
— Почему?
Толбот пожал плечами.
— Не стану повторять и без того тебе известное. Всё более невыносимые подозрения Хокана — пожалуй, теперь можно говорить об