Неугомонный

бы учуял слабый запах спиртного. Они договорились, что он придет завтра утром, в девять. Надевая в передней куртку, Валландер вдруг засомневался.
— У вас усталый вид, — сказал он. — Спите достаточно?
— Час-другой, пожалуй. Как я могу спать в полной неизвестности?
— Может, мне остаться?
— Спасибо, но в этом нет нужды. Я привыкла быть одна. Не забывайте, я жена моряка.
Долгий путь до гостиницы он проделал пешком, зашел в итальянский ресторан, с виду дешевый и с соответствующей кухней. Чтобы не лежать без сна, принял полтаблетки снотворного. Мрачно думая, что теперь это один из немногих способов заманить к себе сон — открутить крышку белой аптечной баночки.
Утренний визит Валландера начался так же, как и вечером накануне, — Луиза угостила его чаем. Он заметил, что спала она явно очень мало.
Луиза сказала, что комиссар Иттерберг, который занимается расследованием исчезновения, ждет его звонка. Вручила ему беспроводной телефон, встала и вышла на кухню. В зеркале на стене Валландер видел, что она стоит посреди кухни, неподвижно, спиной к нему.
В голосе Иттерберга отчетливо слышался норландский диалект.
— Расследование идет полным ходом, — начал он. — И теперь мы считаем: что-то случилось. Как я понял, его жена хочет, чтобы вы просмотрели его бумаги.
— А вы разве этого не сделали?
— Жена все просмотрела, но ничего не нашла. Думаю, она хочет, чтобы вы проверили все повторно.
— У вас вообще есть зацепки? Кто-нибудь его видел?
— Есть один свидетель, который вроде бы видел его в парке Лилльянсскуген. И всё.
Валландер услышал, как Иттерберг раздраженно велел кому-то зайти попозже.
— Никак не могу привыкнуть, — сказал Иттерберг. — Люди перестали стучаться.
— В один прекрасный день начальник Государственного управления уголовной полиции предложит нам в целях повышения эффективности сидеть в открытых кабинетах, — сказал Валландер. — Будем допрашивать своих и чужих свидетелей, вмешиваться в расследования друг друга.
Иттерберг довольно фыркнул. Валландер подумал, что установил хороший контакт со стокгольмской полицией.
— И еще кое-что, — сказал Иттерберг. — На действительной службе Хокан фон Энке занимал очень высокие посты. А в таких случаях за ходом расследования обычно наблюдает Полиция безопасности. Нашим секретным коллегам всегда до смерти охота выловить возможного шпиона.
Валландер удивился:
— А что, он под подозрением?
— Конечно же нет. Но ведь им необходимо что-нибудь предъявить, когда будет обсуждаться бюджет на следующий год.
Валландер отошел на несколько шагов от кухонной двери.
— Между нами, — сказал он, понизив голос. — Как вы думаете, что случилось? Не глядя на факты, просто на основе вашего опыта?
— Ситуация выглядит серьезно. Возможно, на него напали в парке, а затем увезли. Сейчас я думаю так.
Прежде чем закончить разговор, Иттерберг попросил номер Валландерова мобильника. Валландер вернулся к своему чаю, думая о том, что с куда большим удовольствием выпил бы кофе. Луиза вышла из кухни, вопросительно посмотрела на него. Валландер покачал головой.
— Ничего нового. Но они относятся к его исчезновению очень серьезно.
Луиза остановилась возле дивана, однако садиться не стала.
— Я знаю, его нет в живых, — вдруг сказала она. — До сих пор я отбрасывала мысли о самом худшем. Но больше не могу.
— Такая мысль должна иметь под собой основу, — осторожно проговорил Валландер. — Что именно заставляет вас так думать?
— Я прожила с ним сорок лет. Он никогда бы не поступил со мной таким образом. Ни со мной, ни с другими членами семьи.
Она поспешно вышла из комнаты. Валландер услышал, как закрылась дверь ванной. Подождал с минуту, встал, тихо прошел по коридору к спальням, прислушался. Она плакала за закрытой дверью. И хотя Валландер не отличался особой сентиментальностью, у него перехватило горло. Допив остатки чая, он прошел в кабинет, где побывал вчера вечером. Шторы по-прежнему задернуты. Он их раздвинул, впустил свет. Потом принялся методично осматривать стол, ящик за ящиком. Повсюду полный порядок, каждая вещица на своем месте. В одном из ящиков лежали старые курительные трубки, ершики для чистки и что-то вроде полировочной суконки. Валландер перешел к второй тумбе. Тот же порядок, старые школьные аттестаты, свидетельства, диплом летчика. В марте 1958-го Хокан фон Энке получил официальное разрешение пилотировать одномоторные самолеты, сдав экзамены на аэродроме Бромма. Значит, он жил не только в морских глубинах, подумал Валландер. Подражал не только рыбам, но и птицам.
Валландер вынул