Неугомонный

и доступными.
— Иные люди умеют прокладывать обманные следы, — задумчиво проговорил Валландер. — Доступность и открытость могут оказаться этаким незримым замком, запирающим реальность, которую они отнюдь не намерены раскрывать.
Они выпили в саду кофе, потом Валландер, глянув на часы, сообразил, что пора звонить Аткинсу. Вернулся в Управление и из кабинета набрал нужный номер. После четырех гудков Аткинс ответил громовым голосом, будто приготовился услышать приказ. Валландер рассказал, что произошло. Когда он закончил, в трубке так долго царило молчание, что он заподозрил обрыв связи. Однако голос Аткинса загремел снова:
— Быть такого не может!
— Тем не менее она пропала, вероятно, в понедельник или во вторник.
Валландер понял, что Аткинс очень взволнован. В трубке слышалось его тяжелое дыхание. На вопрос, когда Аткинс последний раз говорил с Луизой, тот ответил не сразу:
— В пятницу, во второй половине дня. Ее вторая половина, мое утро.
— Кто звонил?
— Она.
Валландер наморщил лоб. Он ожидал другого ответа.
— И по какому поводу?
— Хотела поздравить мою жену с днем рождения. Мы с женой удивились. У нас нет привычки отмечать дни рождения.
— Может, была и другая причина для звонка?
— Нам показалось, ее мучило одиночество и она просто хотела с кем-нибудь поговорить. Вполне понятно.
— Подумайте хорошенько. Возможно, в ее словах было что-то, что теперь можно связать с фактом исчезновения?
Валландер злился на свой скверный английский. Но Аткинс понял, к чему он клонит, и после некоторого раздумья ответил:
— Да нет, ничего. Она говорила как всегда.
— Но что-то ведь должно быть, — сказал Валландер. — Сначала исчезает он, потом она.
— Как в стишке о десяти негритятах, — сказал Аткинс. — Они исчезают один за другим. Половина семьи уже пропала, осталось только двое детей.
Валландер вздрогнул. Он не ослышался?
— Исчезнуть может все-таки только еще один, — осторожно заметил он, — ведь Линда, полагаю, не в счет?
— Не надо забывать о сестре, — сказал Аткинс.
— О сестре? У Ханса есть сестра?
— Конечно. Ее зовут Сигне. Не знаю, правильно ли я произношу имя. Могу назвать по буквам. Она жила не дома. Не знаю почему. Без нужды не стоит копаться в чужой жизни. Я никогда ее не видел. Но Хокан говорил, что у него есть дочь.
Валландер был слишком ошеломлен, чтобы задавать мало-мальски разумные вопросы, и потому закончил разговор. Подошел к окну, устремил взгляд на водонапорную башню. Сестра по имени Сигне.Почему никто о ней не рассказывал?
Этим вечером Валландер, сидя за кухонным столом, просмотрел все свои записи начиная с того дня, когда пропал Хокан фон Энке. Но не нашел ни единого намека насчет дочери. Сигне не существовала. Ее словно никогда не было.

Валландер был вне себя. И потому вопреки обыкновению пошел в лобовую атаку. Ему казалось, что семья, где двое пропали, а третий обнаружился, обманула его. Он словно стал мишенью обычной в высшем обществе лживости, ну как же, семейные секреты, которые любой ценой необходимо утаить от предположительно незаинтересованного окружения. После разговора с Аткинсом и долгого вечера, когда вернулся вспять и опять, с какой-то лихорадочной злостью, перебрал все случившееся и сказанное начиная с семидесятипятилетнего юбилея Хокана фон Энке, он забылся тяжелым сном, а утром, сразу после семи, позвонил Линде. Надеялся застать Ханса, но как раз в этот день он уехал уже около шести.
— Что он делает в такую рань? — раздраженно спросил Валландер. — Банки, поди, закрыты, и акции никто не покупает и не продает.
— Как насчет Японии? — заметила Линда. — Или Новой Зеландии? Экономика никогда не спит. На азиатских биржах большие подвижки. Он часто уезжает так рано. А вот ты обычно в семь утра не названиваешь. Не сердись на меня. Что-то случилось?
— Я хочу поговорить о Сигне.
— А кто это?
— Сестра твоего мужа.
Валландер слышал, как Линда дышит в трубку. Каждый вздох — новая мысль.
— У него же нет сестры!
— Ты уверена?
Линда знала своего отца и сразу поняла, что дело серьезное. Он бы не стал звонить в такую рань, на такие скверные шутки он не способен.
В кроватке захныкала Клара.
— Может, приедешь сюда? — сказала Линда. — Клара проснулась. Утром с ней трудновато. Не от тебя ли унаследовала, а?