Неугомонный

время Валландер размышлял, что такое «неприцельный выстрел», но объяснения не нашел — ни в собственном опыте, ни в бумагах, которые лежали перед ним. На полях написано: Предупредительным огнем лодку к всплытию не принудить, только огнем на поражение. Почему подлодке позволяют уйти?
Записи продолжаются до 28 сентября. В этот день у Юнга состоялся разговор с командующим ВМФ, который находился с визитом в Югославии. Это Хокану фон Энке уже неинтересно. Ни пометок на полях, ни фигурок, ни восклицательных знаков. Но внизу страницы Юнг выражает недовольство неким заявлением информационного отдела флота и требует, чтобы командующий ВМФ наказал виновного. На полях красная пометка: Куда важнее было бы разобраться с другими непорядками.
Подлодка вблизи Утё. Валландер вспомнил, что слышал о ней в Юрсхольме. Тогда-то все и началось — так, кажется, сказал Хокан фон Энке. Но в точности он все же слова фон Энке воспроизвести не мог.
Вторая выдержка из журнала Юнга была значительно длиннее. Охватывала период с 5 по 15 октября 1982 года. Н-да, вправду большое гала-представление, подумал Валландер. Швеция в центре внимания. Весь мир следит, как шведский военный флот и его вертолеты энергично разыскивают подлодки, или вероятные подлодки, или не-подлодки. В разгар этих событий в стране происходит смена правительства. Главком, на свою беду, должен информировать и уходящее в отставку правительство, и новый кабинет. Турбьёрн Фельдин иной раз вроде как забывает, что уходит в отставку, а Улоф Пальме раздраженно выражает удивление, что его не информируют должным образом о происходящем в Хорсфьердене. У главкома нет ни минуты покоя. Он как челнок снует между Бергой и двумя правительствами, которые наступают друг другу на ноги. Вдобавок ему приходится отвечать на ехидные комментарии лидера умеренных Адельсона, который не может понять, почему нельзя принудить подводные лодки к всплытию. Тут Хокан фон Энке иронически отмечает, что вдруг обнаружил политика, задающего те же вопросы, что и он сам.
Валландер начал выписывать в свой затертый блокнот имена и даты. Особо не задумываясь зачем. Может, просто пытался упорядочить мешанину деталей, чтобы позднее уяснить себе всё более язвительные пометки фон Энке на полях.
Время от времени у него возникало ощущение, что фон Энке пробовал записать другой ходсобытий. Сидел и переписывал историю. Как тот псих из дурдома, который сорок лет читал классические произведения и переписывал концовки, казавшиеся ему слишком трагическими. Фон Энке записывает то, что, как он думает, должно былопроизойти. И тем самым ставит вопрос, почему этого не случилось.
Валландер снял рубашку и сидел на диване полуголый; углубившись в чтение, он начал прикидывать, не был ли Хокан фон Энке параноиком. Но скоро отбросил эту мысль. Пометки на полях и между строк были злые, но одновременно ясные и логичные, по крайней мере те, какие Валландер сумел понять.
Посреди текста вдруг встретились совсем простые строчки, прямо хайку:

Так и было? — подумал Валландер. Спектакль для галерки? По-настоящему никто не хотел опознавать подлодку? Но для Хокана фон Энке существовал еще один вопрос, поважнее. Он искал не подлодку, а человека. Среди его пометок барабанной дробью упорно повторялось: кто принимает решения? Кто их меняет? Кто?
В одном месте Хокан фон Энке записывает: Чтобы найти, кто именно принял эти решения я должен ответить на вопрос почему. Если ответ на него фактически уже не получен.Тут он не зол, не возбужден, а совершенно спокоен. Дырок на бумаге нет.
К этому времени Валландер уже без труда понимал, как Хокан фон Энке оценивал случившееся. Были отданы приказы, далее