Неугомонный

последовала цепочка команд. Но неожиданно кто-то вмешивается и пересматривает, отменяет одно из решений — и подлодки вдруг исчезают. Он не называет имен, во всяком случае открытым текстом. Но временами именует неких лиц X, Yили Z.Прячет их, подумал Валландер. А затем прячет свои бумаги среди Сигниных книжек про Бабара. И исчезает. А теперь исчезла и Луиза.
Большую часть ночи Валландер разбирался в копиях рабочего журнала. Однако очень внимательно просмотрел и все прочие материалы в скоросшивателе. Здесь была собрана вся история жизни Хокана фон Энке, с того дня, когда он решил стать офицером. Фото, сувениры, открытки с видами. Школьные аттестаты, военные экзамены, назначения. Была здесь и их с Луизой свадебная фотография, а также фото Ханса в разные годы. Когда Валландер наконец, стоя у окна, смотрел в летнюю ночь и моросящий дождь, ему подумалось: теперь я знаю больше. Но не могу сказать, будто что-нибудь по-настоящему прояснилось. В первую очередь не прояснилось самое важное: почему он вот уже несколько месяцев отсутствует и почему вдобавок пропала Луиза. Ответа на эти вопросы я не нахожу. Но о личности Хокана фон Энке теперь знаю больше.
Размышляя об этом, он улегся на диван, укрылся пледом и заснул.
Наутро он проснулся с тяжелой головой. Было восемь утра, во рту пересохло, будто накануне он крепко выпивал. Но, едва открыв глаза, он уже знал, что сделает. Даже кофе пить не стал, сразу набрал номер. После второго гудка Стен Нурдландер ответил.
— Я опять в Стокгольме, — сказал Валландер. — Надо встретиться.
— А я как раз собирался совершить морскую прогулку на своей шлюпке. Позвони вы через десять минут, я бы, вероятно, уже не ответил. Если хотите, можете составить мне компанию. Тогда и потолкуем.
— У меня нет с собой подходящей одежды.
— Это я обеспечу. Вы где находитесь?
— На Гревгатан.
— Увидимся через полчаса. Я за вами заеду.
Стен Нурдландер приехал одетый в старый, потрепанный серый комбинезон с эмблемой шведского ВМФ. На заднем сиденье стояла большая корзина с едой и термосами. Они выехали из города в направлении Фарсты, затем свернули на второстепенные дороги и добрались до небольшой лодочной гавани, где Стен Нурдландер держал свою шлюпку. Стен Нурдландер скользнул взглядом по пластиковой сумке с черным скоросшивателем, но не сказал ни слова. А Валландер решил подождать, пока они не поднимутся на борт.
Стоя на плавучей пристани, оба смотрели на шлюпку, сверкающую свежим лаком.
— Подлинная, петтерсоновская, — сказал Стен Нурдландер. — Самая настоящая, из дерева. Теперь таких не строят. С пластиком меньше возни, когда весной готовишь судно к сезону. Но пластиковую лодку невозможно полюбить всем сердцем. Деревянная благоухает, как букет цветов. Я покажу вам Хорсфьерден.
Валландер удивился. Пока они ехали сюда, он совершенно потерял ориентацию, даже подумал, что шлюпка пришвартована в каком-то небольшом озере или в Меларене. Но теперь, когда Стен Нурдландер показал по карте, он увидел, что бухта открывается в сторону острова Утё, северо-западнее которого располагались проливы Мюсингсфьерден и Хорсфьерден и святая святых шведского ВМФ — база Мускё.
Нурдландер снабдил гостя таким же серым комбинезоном и синей фуражкой.
— Вполне достойный вид, — сказал он, когда Валландер переоделся.
В шлюпке был установлен мотор с зажиганием от сжатия. Когда его запустили маховиком, Валландер неуклюже отчалил. Очень и очень надеясь, что ветер в проливах будет не слишком силен.
Стен Нурдландер наклонился к лобовому стеклу, одной рукой придерживая красивый резной штурвал.
— Десять узлов, — сказал он. — Скорость в самый раз. Успеваешь чувствовать море, а не просто мчишься, будто тебе невтерпеж добраться до горизонта… Что вы хотели рассказать?
— Вчера я навестил Сигне, — сказал Валландер. — В приюте. Она скорчившись лежит на койке, как ребенок, хотя ей сорок лет.
Стен Нурдландер порывисто вскинул руку.
— Не надо об этом. Если б Хокан или Луиза хотели рассказать, то давно бы рассказали.
— Тогда молчу.
— Вы позвонили мне, чтобы поговорить о ней? Не верю.
— Я кое-что нашел. И хочу, чтобы вы ознакомились, когда мы ляжем в дрейф.
Валландер описал свою находку, но о самом ее содержании упоминать не стал. Пусть Стен Нурдландер увидит своими глазами.
— Странно, — сказал он, когда Валландер умолк.
— Что вас удивляет?
— Что Хокан вел записи. Он не из пишущих людей. Однажды мы вместе ездили в Англию. Он даже открытки домой не послал, говорил, не знает, о чем писать. Его вахтенные журналы тоже интересным чтением не назовешь.
— Здесь есть даже что-то