Неугомонный

но в последнюю секунду он ее подхватил. Валландер заметил, что она напряжена и нервничает и что макияж у нее слишком броский. Девушка, с которой он сорок лет назад познакомился и в которую влюбился, хотя бы не красилась, в этом ей не было нужды.
Нынче вечером Мона приехала оттого, что ее оскорбили, нанесли ей такую обиду, что утешение она могла найти только у него. Валландер сел рядом с ней в садовое кресло, над головой летали ласточки, и его охватило странное ощущение, будто вернулось давно ушедшее время. Вот сейчас откуда-нибудь вприпрыжку прибежит пятилетняя Линда, потребует внимания. Но едва он успел неловко поздороваться, как Мона судорожно разрыдалась. Он смутился. Так было в последний напряженный период их совместной жизни. В ту пору он долго принимал ее эмоциональные вспышки за чистую монету. А она все больше превращалась в этакую лицедейку на подмостках их брака. И отвела себе роль, для которой вообще-то не годилась. Способности ее лежали не в плане трагического и, пожалуй, не в плане комического, скорее уж в плане совершенно нормального, где резкие перепады чувств неуместны. Теперь же она опять сидела здесь и рыдала, а Валландер сообразил только принести ей рулон туалетной бумаги, чтобы утирать слезы. Немного погодя она перестала рыдать, попросила прощения, однако говорила с трудом, язык заплетался. Жаль, Линды нет, подумал он, она обращалась с Моной совсем иначе.
Вместе с тем он испытывал и другое чувство, в котором не хотел себе признаться, но его запретные волны наплывали и снова откатывались. Желание взять Мону за руку и отвести в спальню. Ее присутствие возбуждало его, и он мог бы рискнуть. Но, разумеется, ничего не предпринял. Она шаткой походкой отошла к собачьему загону, где в ожидании скакал Юсси. Валландер зашагал следом, скорее телохранитель, чем спутник, готовый подхватить ее, если она не устоит на ногах. Интерес к собаке быстро пропал, и они вошли в дом, потому что Мона озябла. Она ходила по комнатам, просила показать все-все,как она подчеркнула, будто находилась в галерее. Он устроил все просто роскошно,нет слов, до чего здесь замечательно, зря только он не выбросил ужасный диван, который стоял еще у них в квартире, когда они были женаты. Увидев на комоде их свадебное фото, Мона опять разрыдалась, на сей раз так делано, что ему захотелось вышвырнуть ее за дверь. Но он сдержался, сварил кофе, убрал с глаз подальше бутылку виски и в конце концов усадил Мону за кухонный стол.
Я любил ее больше любой другой женщины в моей жизни, думал Валландер, когда они сидели там с чашками кофе. Даже если я встречу сейчас новую большую любовь, Мона все равно останется самой важной женщиной в моей жизни. Этого не изменить. Вероятно, одна любовь может возместить другую, но старая любовь так и остается навек. Живешь как корабль с двойным днищем — наверно, чтобы не утонуть, если в одном возникнет течь.
Мона выпила кофе и неожиданно стала трезветь. Валландер помнил и это: она часто изображала большее подпитие, чем на самом деле.
— Прости, — сказала она. — Я веду себя ужасно, навязываюсь. Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Вовсе нет. Только хочу знать, зачем ты приехала.
— Отчего ты такой неприветливый? Ты ведь не можешь утверждать, что я часто тебя обременяю?
После этого угрожающего выпада Валландер сразу пошел на попятную. Последний год с Моной был непрерывной борьбой, он отчаянно отбивался, не давая затянуть себя в ее мир упреков и угроз. Конечно же она решила, что он и теперь поступает так же, и он знал: она права. Оба они были и преступниками и жертвами в запутанной истории, покончить с которой можно только ударом меча. Развестись, разойтись в разные стороны.
— Рассказывай, — осторожно сказал он. — Почему ты в таком унынии?
Засим последовала долгая, затянутая печальная песнь, этакая грошовая баллада с прямо-таки бесконечным количеством строф, собственная Монина версия «Креста на Идиной могиле»

и «Эльвиры Мадиган»,

подумал Валландер. Год назад она познакомилась с новым мужчиной, этот не был ни рантье, ни гольфистом, в отличие от предшественника, который, как твердо считал Валландер, нажился на финансовых аферах. Он совершенно прозаическим образом трудился в сетевом магазине «ИКА» в Мальмё, по возрасту примерно ровесник Моны, тоже в разводе. Но очень скоро Мона, к своему ужасу, обнаружила, что и у заурядного честного торговца продовольственными товарами могут проявиться психопатические наклонности. Он начал ее контролировать, сыпать завуалированными угрозами, а в конце концов прибег к прямому физическому насилию. Глупо, конечно, но она думала, что это пройдет, что он