Неугомонный

чего-то, в чем не умеет разобраться.
Вернувшись к машине, он поехал в город, припарковался на Гревгатан, поднялся в квартиру. Молча обошел покинутые комнаты, подобрал с пола у двери почту, отложил счета, которые оплатит Ханс. Переадресовка еще не заработала как надо. Просмотрел письма — нет ли чего неожиданного, но ничего не нашел. Поскольку воздух в квартире был душный, спертый, а у него разболелась голова, вероятно от неважнецкого красного вина, выпитого накануне вечером, он осторожно открыл одно из выходящих на улицу окон. Бросил взгляд на автоответчик. Красная лампочка мигала, показывая, что поступили новые сообщения. Он включил пленку. Мэрта Хёрнелиус хотела бы знать, не желает ли Луиза фон Энке участвовать в литературном кружке, который начнет работу осенью и будет заниматься классической немецкой литературой.И всё. Луиза фон Энке никогда уже не будет участвовать в литературных кружках, подумал Валландер. Ее книги закрыты навсегда.
Валландер сварил на кухне кофе, проверил, нет ли в холодильнике испорченной еды, потом прошел в ту комнату, где стояли два больших Луизиных гардероба. Одежда его не интересовала, он вытащил только обувь. Отнес на кухню, расставил на кухонных столах. В итоге оказалось двадцать две пары туфель плюс две пары резиновых сапог. Они заняли два рабочих стола и мойку. Он надел очки и начал методично осматривать туфлю за туфлей. Отметил, что размер весьма большой и что покупала она исключительно эксклюзивные марки. Даже резиновые сапоги и те были итальянские, причем, как решил Валландер, от дорогой фирмы. Он и сам не знал, что ищет. Но и Линде, и ему показалось весьма странным, что перед смертью она разулась и поставила туфли рядом с собой. Вид аккуратный, думал он. Но почему?
Через полчаса он управился с осмотром обуви. Потом позвонил Линде на мобильный. Рассказал о поездке на Вермдё.
— Сколько у тебя обуви? — спросил он.
— Не знаю.
— У Луизы двадцать две пары, не считая той, что в полиции. Это много или мало?
— Да вроде нормально. Она заботилась о том, как одета.
— Только это я и хотел узнать.
— Можешь рассказать что-нибудь еще?
— Не сейчас.
Невзирая на ее протесты, он закончил разговор и позвонил Иттербергу. К его удивлению, ответил ребенок. Потом трубку взял Иттерберг.
— Моя внучка обожает отвечать по телефону. Сегодня я взял ее с собой на работу.
— Не буду вам мешать. Только один вопрос, который не дает мне покоя.
— Вы не мешаете. Но вы ведь, по-моему, тоже в отпуске? Или я ошибаюсь?
— В отпуске.
— Ладно, задавайте ваш вопрос. Ничего нового, что проливало бы свет на смерть Луизы фон Энке, у меня нет. Ждем, что скажут судмедэксперты.
Валландер вдруг вспомнил про воду.
— Собственно, вопросов у меня два. Первый совсем простой. Если она проглотила столько таблеток, то, наверно, чем-то их запивала?
— Рядом с трупом мы нашли полупустую литровую бутылку минеральной воды. Разве я не говорил?
— Наверняка говорили. Наверно, я слушал недостаточно внимательно. Какая вода — «Рамлёса»?
— «Лука», по-моему. Но я не уверен. Это важно?
— Вовсе нет. Дальше, насчет туфель.
— Они стояли рядом с телом, очень аккуратно.
— Можете их описать?
— Коричневые, на низком каблуке, новые, по-моему.
— Разумно ли предположить, что она надела их специально, чтобы пройти на то место?
— В общем-то туфли отнюдь не бальные.
— Однако новые?
— Судя по виду, да.
— Что ж, других вопросов у меня пока нет.
— Я дам знать, когда получу заключение медика. Лето, дело идет медленнее.
— Кстати, вы имеете представление, как она попала на Вермдё?
— Нет. Пока не выяснили.
— Я просто спросил. Спасибо еще раз.
Валландер сидел в безмолвной квартире, сжимая телефонную трубку, словно последнюю опору в жизни. Коричневые туфли, новые. Отнюдь не бальные.Медленно, задумчиво он принялся убирать обувь назад, в гардероб.
Утром следующего дня он вернулся в Истад. После полудня отвез скверный секатор в супермаркет и сказал, что тот никуда не годится. Поскольку он вопреки своим привычкам раскипятился, а один из тамошних начальников знал, кто он такой, ему за те же деньги предоставили более современную модель.
Когда он приехал домой, оказалось, что звонил Иттерберг. Валландер немедля набрал его номер.
— Вы заставили меня призадуматься, — сказал Иттерберг. — И я еще раз осмотрел туфли. Я не напутал. Они почти совсем неношеные.
— Напрасно вы так беспокоились из-за меня.
— Собственно, я звонил не по поводу туфель, — невозмутимо продолжил Иттерберг. — Осмотрев их, я еще раз внимательно проверил