Неугомонный

чаще всего оказывалась права.
— У меня нет вразумительного ответа. Переправлю твои соображения в Стокгольм.
Дочь посторонилась и, когда он сел за руль, захлопнула дверцу.
— Луиза не из тех женщин, что кончают самоубийством, — сказала она.
— И все же она это сделала.
Линда молча тряхнула головой. Валландер сообразил: она хочет, чтобы он хорошенько подумал над ее словами. Говорить об этом сейчас ни к чему. Он включил зажигание и поехал прочь. Выезжая на магистраль, вдруг свернул в другую сторону и по приморскому шоссе поехал в направлении Треллеборга. Ему нужно подвигаться. Возле пляжа Моссбю стояло несколько жилых прицепов вперемежку с обычными трейлерами. Он припарковался на обочине, спустился к морю. Всякий раз, возвращаясь сюда, он чувствовал, что именно эта полоска берега, не особенно примечательная, не больно красивая, была одним из центров его жизни. Здесь он гулял с маленькой Линдой, здесь пытался помириться с Моной, когда она сообщила ему, что намерена развестись. На этом пляже Линда без малого десять лет назад сказала, что решила стать полицейской и уже зачислена в стокгольмскую Полицейскую академию. Здесь же она рассказала ему, что ждет ребенка, то бишь Клару.
Опять-таки здесь почти двадцать лет назад прибило к берегу резиновый плот с двумя мертвецами, замученными, безымянными, в которых много позже опознали латышей. Он в точности помнил, где плот выбросило на берег, воочию видел своих коллег, обступивших красный плот, пронизывающий холодный ветер и Нюберга, который с угрюмым видом пытался составить себе картину случившегося с этими двумя людьми, мертвыми, застреленными, а не утонувшими.
Валландер зашагал по пляжу, разгоняя одеревенелость от бесконечного сидения, от неподвижности. Он думал о словах Линды. Верим ли мы, нет ли, а люди кончают самоубийством, сказал он себе. Несколько человек, от которых я никак не ожидал, что они наложат на себя руки, без колебаний сделали это, причем почти все действовали согласно четкому плану. Сколько было таких, кого я вынимал из петли, которую они сами затянули на своей шее, сколько таких, чьи останки мне довелось собирать, после того как они пальнули дробью прямо себе в лицо? На пальце одной руки можно сосчитать родственников, которые, по их словам, неудивились.
Гулял Валландер долго и к машине вернулся усталый. Сел на водительское место, открыл один из пластиковых конвертов. Наугад рассматривал то один, то другой снимок. Многие лица казались знакомыми, но и таких, кого он совершенно не помнил, было не меньше. Он убрал фотографии, поехал домой. Чтобы получить удовольствие от материала, надо изучить его внимательно, а не так небрежно, как сейчас, сидя за рулем автомобиля.
Только когда свечерело, он расположился за кухонным столом. Вот с чего надо начать, думал он. С фотографий большого, тщательно организованного семейного торжества, с юбиляра и его жены. Он начал рассматривать снимок за снимком. Поскольку на заднем плане почти все время виднелись столы, мог приблизительно определить, когда сделан тот или иной снимок — до, во время или после банкета. В общей сложности 104 фотографии, некоторые нерезкие и не в фокусе. На 64 снимках присутствовали либо Луиза, либо Хокан, на 12 — оба. На двух фото они смотрели друг на друга, она улыбалась, он выглядел скорее серьезным. Валландер разложил фотографии в ряд, сгруппировал их примерно по времени съемки. Поразительно, на всех снимках Хокан фон Энке серьезен. Он просто сдержанный офицер или здесь отражена тревога, о которой он вскоре заговорит со мной? — думал Валландер. Этого мне не выяснить. Но, похоже, все-таки он уже здесь встревожен.
Луиза, напротив, все время улыбалась. Если не считать одного фото. Но в тот момент она не сознавала, что перед ней стоит фотограф. Единственный правдивый снимок, подумал Валландер, или случайность? Он перешел к фотографиям, запечатлевшим множество гостей. Приветливые пожилые люди, впечатление солидного благополучия. Н-да, голодранцев на юбилее Хокана фон Энке не видать, пробормотал он себе под нос. Эти люди имеют достаточно денег, чтобы выглядеть вполне довольными.
Валландер убрал снимки, перешел к двум спискам гостей. Насчитал сто два человека. Имена записаны в алфавитном порядке. Присутствовало много супружеских пар.
Он штудировал первый список, когда позвонила Линда:
— Я сгораю от любопытства. Нашел что-нибудь?
— Ничего такого, чего бы не знал раньше. Луиза улыбается, Хокан серьезен. Он никогда не улыбался?
— Не особенно часто. Но улыбка Луизы искренна. Она не притворялась. И, по-моему, сама неплохо отличала притворство от искренности.
— Я как раз начал просматривать списки гостей.