Невеста чудовища

и впечатлений, и Зэйн затряс головой, как собака отряхивает воду. Уже не ящер, человек.
Он обернулся еще там, когда разглядывал девушку. Сам не заметил. И это был нехороший симптом. Еще не знал, почему, но почему-то знал. Надо было отвлечься, может быть, погонять тех семерых парней, особенно того наглого мальчишку, ее молочного брата, но…
Свита! Зэйн презрительно хмыкнул и закатил глаза, снова оборачиваясь ящером.

С тех пор как он четырнадцати лет отроду лет вошел в Лабиринт, прошла целая жизнь. Двадцать лет и два года. Из неуправляемого подростка с взбесившимися гормонами он превратился в зрелого мужчину. И этому мужчине требовались не только и не столько еда и развлечения, сколько пища для ума. Не говоря о том, что и для души хотелось хоть чего-то.
Повзрослел и его зверь. Чтобы не лезть на стену от скуки и безысходности, зверю нужна была охота. Однако ни кровь, ни смерть Зэйна не привлекали в принципе. Когда был юнцом, убивал по неосторожности, не справляясь с инстинктами, но каждый раз вслед за этим наступало отрезвление и разочарование. И потому, научившись владеть собой, Зэйн перестал ломать свои игрушки. Они жили в его доме годами.
Охота? Зэйну вполне достаточно было игры, чтобы разогнать кровь. Как сегодня. То же самое и с женщинами, которых каждую неделю присылал отец. Женщины его бесили, потому что чувствовалось во всем этом что-то крайне ущербное. Но Зэйн был мужчиной, а физиологию никто не отменял. Все они боялись его хуже смерти, до одури, до соплей. И все тут же отправлялись с глаз долой.
Благо в его бесконечном Лабиринте было множество закутков, где можно прятаться хоть всю жизнь. А также там были огромные хранилища еды, ибо чудовищу ее требовалось много. Хранилища регулярно пополняли через специальные приспособления вверху, а что с этой едой дальше происходит, никого не волновало.
И ничего из этого не знал его отец. Зэйн научился хранить свои тайны.
Все, что попадало к нему подземный Лабиринт, уже не имело пути назад. Оно считалось мертвым, и таковым должно было оставаться. В противном случае Гелсарт нашел бы другие способы давить на него и получать от этого извращенное удовольствие.
Но сейчас он подсунул ему эту девочку. И…
Зэйн просто не знал что с ней делать.

Зато он знал, что сделает отец, и к утру пошел встречать его в верхнюю гостиную. Зэйн не видел, когда наступал рассвет, но зверь мог чувствовать его наступление. Действительно, с рассветом из заговоренного серебра отворилась.
Услышав на лестнице шаги Гелсарта. Зэйн откинул голову и беззвучно рассмеялся.
— Не спится, отец?
— Пришел проверить как у тебя дела, сынок, — проговорил тот, пряча нетерпеливый блеск в глазах. — Ну как?
— Что как? — невинно переспросил Зэйн, делая вид, что не понимает.
— Ну, как прошло? — повторил тот, устраиваясь в кресле.
— Охота? — продолжал прикидываться Зэйн. — Охота прошла прекрасно.
— Я спрашиваю, — четко и раздельно произнес Гелсарт, которому надоели эти змеиные танцы вокруг да около. — Ты переспал с девушкой?
— Нет, — ответил Зэйн. — Я сделаю это когда сочту нужным. Есть возражения?
— Нет, — процедил отец.
— Вот и отлично. Кстати, скажи, с какой такой радости ты нацепил МОЕЙ невесте свои обручальные браслеты?
Гелсарт захохотал. Потом проговорил:
— Надеюсь, ты помнишь уговор? Как только забеременеет, она возвращается ко мне. А что будет дальше, не твое дело.
В этот момент Зэйн с трудом сдержал себя, чтобы не придушить Гелсарта. Бессмысленная попытка, навредить ему он не мог — заклятье. Гелсарт знал, и этим пользовался.
— Что, как и когда я буду делать со своей невестой, не твое дело, — сказал Зэйн, пряча приступ бешенства за елейной улыбкой.
— Как знаешь, сынок, — прошипел Гелсарт. — Но помни, ты поклялся.
— Я помню, — ответил Зэйн. — А тебе пора.
Гелсарт ушел, а его долго трясло от дикой злости и возмущения. Потом резко встал и ушел из гостиной.

Солнца тут не не было, да и вообще, ничего привычного не было, нопривычка просыпаться рано никуда не девалась. Гесте частенько приходилось ночевать и на земле, и на голом полу. Поэтому ночь, проведенная на скамейке, тоже не была чем-то ужасным. Не желая упускать последние мгновения ускользающего сна, девушкапотянулась и поерзала. Туфелька без задника зацепилась за юбку, соскользнула с ноги и со стуком упала на пол. Геста проснулась окончательно.
Открыла глаза и тут же подскочила.
Прямо против нее стоял гигантский ящер.
— Ой, — пискнула девушка, смутившись, и невольно покраснела,
Потому что ящер уставился на нее немигающим взглядом, как будто впервые увидел. Она села