Невеста чудовища

себя придурком, но потом подумал, что так, наверное, будет проще, чем в зубах, и прокашлявшись ответил:
— Да.

Очень странно было чувствовать ее невесомое тело на своей спине. Огромный ящер в дурном сне не мог себе представить, что такое может случиться. Но сейчас он осторожно нес драгоценную ношу и это было… Таинственно. И почему-то рождало гордость и запретные желания. У него не было объяснений.
Но все быстро закончилось, потому что они пришли.
Осталось преодолеть несколько пролетов широкой лестницы, на самом верхнем уровне Зэйн ссадил девушку на пол и обратился.
— Ты здесь живешь? — спросила она оглядываясь.
Здесь, как и в остальных залах Лабиринта, не было дверей. Все пространство было подстроено под габариты ящера и разделялось только широкими проемами и уровнями. Но убранство его гостиной было намного богаче, чем та спальня, в которой он ее поселил. Осознав это, Зэйн испытал некоторое смущение. Он отошел чуть в сторонку и проговорил:
— Да.
— Давно?
— Двадцать два года, три месяца и семнадцать дней.
Глаза у Гесты округлились.
— А в той комнате, где я живу, кто жил?
— Это моя спальня.
— О… — шевельнула бровками она и покраснела.
Казалось бы, ничего не произошло, но Зэйн почувствовал, что его будто ошпарило от этого тихого возгласа. Это было слишком интимно. Слишком!
— Кхммм. — прокашлялся он, отворачиваясь, чтобы скрыть свое волнение. — Сеть.
— Да, сеть, — пробормотала девушка. — Где будем устанавливать сигнальный барьер?
Зэйн в это время смотрел на узкую и крутую лестницу, что вела наверх к двери из заговоренного серебра. Мстительная мысль созрела мгновенно.
— Здесь.
Она поставила на пол корзину и вытащила из нее ножные браслеты.
— Только сначала их надо разъединить. Сможешь? Наверное, надо какие-то инструменты?
Зэйн подошел.
— Дай сюда.
И одним движением разорвал толстую золотую цепочку, а потом просто отщипнул пальцами висящие концы. Теперь это были два отдельных браслета полированного золота.
— Какой ты сильный, — с какой-то смесью благоговейного ужаса и восхищения прошептала Геста.
И опять его накрыло это ощущение, словно волна прокатывающегося жара и ледяные искры под ребрами.
— Я же чудовище, — глухо пробормотал он, отдавая ей браслеты.
И отошел. Потому что ее восхищенный взгляд творил с ним странные вещи. Запретные.
А девушка пошла к тому месту, на которое он указал, положила браслеты на пол, закрыла глаза и принялась творить заклинание. Сначала ничего не происходило, только бело-золотое свечение лилось с ее пальцев, да губы шевелились. Но в какой-то момент браслеты откликнулись свечением и поднялись вслед за ее руками, как будто сквозь тело девушки проходила невидимая нить, на которой они держались.
Несколько секунд, потом все закончилось, браслеты снова опустились на пол.
Геста открыла глаза.
— Ну вот, — проговорила с бледной улыбкой. — Теперь надо как-то закрепить один браслет здесь, другой надеть на тебя.
Зэйн подумал, что девушка устала и со злости на Гелсарта просто впечатал один браслет в каменную кладку. А второй все вертел в руках. Потом сказал:
— Закрепить на меня не выйдет, стоит один раз обернуться, браслет разлетится к чертям.
— Но твоя одежда? Она же не разлетается… — начала Геста.
— Моя одежда специально зачарована, она изменяется вместе со мной.
— А у тебя есть карман?
— Карман? — переспросил Зэйн.
И уставился на браслет, чувствуя себя умственно отсталым, в который раз за этот день.

Парный браслет — сигналка был благополучно водворен в карман брюк, а Зэйну оставалось только покачать головой и усмехнуться.
— Какой же я несообразительный.
— Нет, это оттого что ты слишком долго живешь здесь, — вскинула тоненькую ручку она. — У тебя просто не было необходимости ничем таким пользоваться.
Девушка говорила, а Зэйн смотрел в ее глаза и опять улавливал больше модуляции голоса и оттенки эмоций, чем сами слова. Очнувшись, проговорил:
— Наверное, ты права. Зачем ящеру карманы?
Глаза девушки разом вспыхнули, она хихикнула, приложив пальцы к губам. Потом она сказала:
— Надо бы посмотреть, как сигнальный барьер действует. Может, придется подправить что-то.
Однако опробовать его можно было только в случае, если пожалует в гости властитель. А показывать отцу девушку Зэйн лишний раз не собирался. Одна только мысль что Гелсарт снова будет смотреть на нее, как на свою собственность, вызывала глухое рычание у