Невеста чудовища

больше, чем братоубийство, но в этом вопросе Солгар мыслил масштабно. Для царства жизнь одного человека не имеет особого значения, если, конечно, это не жизнь правителя. Тут да…
Еще раз взглянув украдкой на Лесарта, подумал, интересно, что бы было, если бы трон занял он? Впрочем, зачем рассуждать о том, чего не было, гораздо важнее то, что было.
Воспоминаниями Лесарт делился неохотно, видимо, они доставляли ему боль. Солгар видел, что он пересиливает себя. Но царевича интересовало все, что касалось чудовища. И, конечно же, прошлого матери Гесты. Потому что не бросают люди все просто так и не исчезают из своей обычной жизни, чтобы потом сделаться рабынями где-то за тридевять земель от дома и умереть в безвестности и нищете. Для такого шага должна быть более внятная причина, чем просто какое-то туманное далекое предвидение.
Об всем этом он и спрашивал Лесарта два дня назад.

— И все-таки, — спросил царевич, морща брови. — Зачем Ивалион было скрываться несколько лет, забираться так далеко на север, она же могла просто укрыться в Салимском храме, где и жила до того? Кстати, а как она в Салимский храм попала? Ведь, я так понимаю, она была сиротой?
Лесарт странно глянул на него, пожевал губами и, проигнорировав его вопрос, спросил:
— Как по-вашему, царевич, от чего или от кого женщина может так скрываться?
— Ну… — начал Солгар, собираясь сказать, что причин может быть много.
И осекся, потому что Лесарт смотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде светилась странная мысль, которую он, как ему показалось, прочитал.
— От мужчины, — пробормотал Солгар.
Лесарт кивнул и отвернулся.
— Которого она боялась, — Солгар продолжил мыслить вслух.
— Или любила, — тихо ответил Лесарт.
— Что?! — чуть не взвился царевич, когда до него наконец дошел смысл. — Она любила Гелсарта? Когда ж она успела? А вы?! Вы знали… все знали и… Любили ее.
— Я уважал ее выбор.
Горькая улыбка скользнула по губам наставника, отражаясь болью и странным светом во взгляде. Некоторое время царило молчание, потом царевич спросил:
— А ваш брат, Гелсарт, он знал?
— Нет.
И опять молчание. Но был еще один вопрос, сильно волновавший царевича.
— Наставник, скажите, вы потом, ну, я имею в виду, после… э… после вашей официальной смерти бывали в Киремосе? Видели властителя Гелсарта? Или чудовище?
Наставник выдохнул, поморщился, но сказал:
— Да на все три ваших вопроса.
— А ваш брат, он видел вас, знает, что вы живы?
— Нет, не знает.
Односложные ответы не слишком располагали к продолжению беседы, но Солгар решил проявить настойчивость.
— А чудовище? Вы видели чудовище?
Лесарт и на этот раз кивнул.
— Видел.
— И… какое оно?
— Оно? — вскинул брови наставник, хмыкнул и обернулся. — Его зовут Зэйн. Сейчас это должен быть молодой мужчина, который из-за наложенного на него проклятия не может обрести свою истинную суть.
И опять это было за пределами понимания царевича, вопросы посыпались из него, как из дырявого мешка.
— Но разве он не страшное чудовище, пожирающее людей?
Наставник искоса взглянул на него и ответил уклончиво:
— Насколько мне известно, людей он не ест, но да, его животная форма чудовищна.
Солгар некоторое время молча осмысливал сказанное наставником, потом наконец понял, что именно зацепило его.
— Так. Простите, мне надо уточнить. На кого же было наложено проклятие? Я думал на Гелсарта…
— Гелсарт стал бесплоден. А проклятие легло на Зэйна.
Царевичу показалось, у него язык отнялся. Спустя какое-то время он все же спросил:
— Откуда вы знаете?
Тот пожал плечами и ответил просто:
— Мне известен смысл проклятия.

На этом разговор прервался. Лесарт не стал упоминать о том, что ему известен также и скрытый смысл двух первых предсказаний Оракула. Он не знал точного значения смысл последнего третьего предсказания. Надеялся, сомневался, хотел верить, что угадал, очень боялся ошибиться. Потому и ехал, чтобы убедиться на месте.
И, когда настанет время, вмешаться.
Но разговор с царевичем, его упорное желание докопаться до истины… Это разбередило Лесарту душу, заставив его переживать все заново.
Как взрослеют женщины? Почему это происходит мгновенно и неожиданно? Еще вчера он любовался на юную Иву, замечая, как меняется резвое дитя, становясь девушкой. Был другом и страшим братом, не отдавая себе отчета в том, что давно уже Ива поселилась в его сердце и просто ждал, терпеливо ждал, когда она вырастет. И что? Заметит и полюбит его?
Сейчас Лесарт мог только горестно усмехнуться.
В одно прекрасное