Невеста чудовища

выхода, по одному на страны света. С одной стороны, она заметила, было указано стрелкой в сторону поселения людей. Остальные числились замаскированными.
Но больше всего Гесту поразило то, что за западными технологическими воротами Зэйн условно показал извивающуюся ленту и подписал:
«Есть ход к реке».
Геста застыла, нахмурившись. Получалось, из Лабиринта все-таки был выход?
Решив расспросить Зэйна, когда он проснется, взяла книгу легенд и залезла в постель. Хотелось быть к нему ближе. И только углубилась в чтение, как буквально кожей почувствовала — потянуло магией, словно где-то открылась неведомая дверь.
Ей стало жутко, волосы зашевелились на голове, сразу всплыли в голове собственные слова:
— Что-то давно твой отец не появлялся у нас в гостях…
О Боже… Зачем она только о нем вспоминала!
Мгновенно проснулся Зэйн, Геста даже среагировать не успела, как его сдуло с постели. Хотела крикнуть:
— Ты куда? — а язык не поворачивается.
Но меньше, чем через минуту Зэйн вернулся. Вид недоуменный, странное выражение на лице, будто прислушивался и не мог понять, что происходит. Она и сама не могла понять. Откуда-то тонко тянуло магией, как сквозняком. Наконец, сделав над собой усилие, Геста осторожно спросила:
— Там кто-то пришел?
— Нет, — резко мотнул головой он. — Никого. Но это странно… Я же чувствую…
Потом уставился на нее дышащими вертикальными зрачками. Видно, что дико взволнован. Геста бросилась ему на шею. Целовать, гладить по щеке, успокоить.
— Зэйн, все хорошо. Все хорошо. Никого нет, и это главное.
А его тело как каменное, никак не расслабится. Заглянула в глаза.
— Я есть хочу. Там так вкусно пахнет, но я не хотела без тебя.
Понемногу он успокоился, взял ее ладони, приложил к губам, улыбнулся:
— Сейчас, обжорка ты моя.
— Это я-то обжорка?!
Но он на возмущенный вопль не ответил, только прижал ее к себе теснее, чмокнул в макушку и пошел к оконцу с решетчатой дверцей. Видя, что он оттаял, Геста и сама успокоилась, ну тянет магией и тянет, главное, что Гелсарт по их душу не появлялся. И выдала, устраиваясь на постели:
— Ты такую карту сделал, четкую, подробную. Знаешь, я не думала, что Лабиринт настолько велик. И так все запомнить! — она восхищенно закатила глаза и развела руками. — Не представляю, как тебе это удалось.
Зэйн принес корзину и уселся рядом с ней на кровать.
— Я вошел в Лабиринт, когда мне было четырнадцать лет, и был достаточно взрослым, чтобы соображать. — он усмехнулся, снимая с корзины скатерку. — Чтобы не морочить тебе мозги, признаюсь, я просто видел чертежи. Кое-что запомнил. Ну и вот… О!!! Пирожные!

На некоторое время воцарилось молчание, потому что Гесту уже ничто не могло отвлечь от поедания невиданно вкусного и нежного лакомства, а Зэйна не отрываясь смотрел на нее. Крем на губах, пальцы и кончик носа, перепачканные в сладкой пудре, как тут отвлечься на что-то еще? Никак.
В конце концов, когда весь крем с губ и пальцев Гесты был весь съеден, Зэйн засмеялся и не глядя запустил руку в корзину:
— Ну, что тут у нас еще? — и вздрогнул от неожиданности.
Пальцы наткнулись на гладкую металлическую поверхность. То, чего тут никак не должно было быть. Зэйн напрягся, все неожиданное могло таить в себе опасность, и медленно вытащил это нечто.
Золотистый цилиндр — футляр для писем.
Недоверчиво повертел его в руках, переглянулся с замершей Гестой, и очень осторожно отвинтил крышку.
И в то же мгновение он словно пропал для мира.

Распорядитель был немало удивлен, увидев молодого гостя из Белора трезвым и даже просветленным. Это после вчерашнего-то перепоя. По лицу царедворца читалась усиленная работа мысли, наконец он проговорил:
— Властитель Гелсарт справлялся о вашем здоровье, царевич Солгар. Готовы ли вы продолжить приятное общение за завтраком?
— О да, — учтиво поклонился Солгар. — С удовольствием принимаю приглашение властителя. И простите мою откровенность, но я голоден как волк.
Лесарт отвернулся, пряча неуместную улыбку.
— Э… — промямлил распорядитель. — В таком случае следуйте за мной.
И царевич, мужественно кивнув, ушел в сопровождении распорядителя продолжать приятное общение с властителем Гелсартом за завтраком, а может, и за обедом, и ужином.
Как только на ними закрылась дверь, Лесарт поднял вверх ладони и провел по воздуху, словно создавал плоскость. А потом слегка толкнул эту невидимую плоскость рукой. Покои царевича тут же накрыло охранным контуром по периметру.
Проделав