Невеста чудовища

 Царевич улыбнулся. Через год как раз удастся немного разгрести дела царства и успокоить сестру, может быть, даже выдать замуж племянниц.
А потом уже с чистой совестью заняться драконологией. Натурные исследования, генеалогия и все прочее.
Собственно, первые наметки своего фундаментального труда он начал уже сейчас. 

Через год разгрести дела царства не удалось, зато вернулся из Салимского храма Мелиар. Вел он себя немного странно. Особенно эти его утренние ритуалы, когда одетый в простые холщовые штаны и рубаху царь с рассветом поднимался на городскую стену и выполнял некий таинственный комплекс упражнений.
Однако вид у царя был просветленный и вполне вменяемый. Разве что перестал интересоваться набегами на соседей, не пил и не посещал спальню царицы Фелисы. Но в остальном, если не обращать внимание на недовольство сестры отсутствием мужа в постели, Солгар вполне мог оставить Белор на Мелиара и ускользнуть от нескончаемых дел царства хотя бы на время.
Ибо первый том его фундаментального труда по изучению драконов начинался с генеалогии. Понятно, что сведения следовало собирать в эпицентре событий, и Солгар отправился в Киремос. Помимо всего прочего, будучи человеком ответственным, он считал своим долгом не упускать из виду царство, истинными наследниками которого являлись Зэйн и Геста.
В приграничном Ахарде к нему неожиданно присоединился Лесарт. Царевич был удивлен, однако, зная наставника, он, наверное, был бы удивлен куда больше, если бы этого не случилось.
— Приглядываете за наследством племянника? Или, может быть, решили сами занять трон? — не без ехидства поинтересовался Солгар.
— Ни то, ни другое, — невозмутимо ответил Лесарт, потом добавил, глядя вдаль: — Я иду отпустить брата.
Солгар не очень понял, что имел в виду наставник, впрочем, он и раньше часто не понимал его туманных речей. Но Лесарт был серьезен, и царевич предпочел не задавать лишних вопросов, а увидеть все на месте.
В Киремосе было как в Белоре год назад. Состояние, которое можно охарактеризовать, как разруха. Нет, конечно, там не наблюдалось того развала и запустения. Царство не разрушили враги, но пропала волшебная атмосфера, лоск, совершенство. Казалось, даже сиявшие жизнью фрески потускнели и истерлись.
Как будто со смертью жестокого тирана, все внезапно утратило краски. Как ни странно, но в той красоте, что поражала всех, кто прибывал в Киремос, было слишком много от магии и личного обаяния самого Гелсарта. А теперь огонь, подсвечивавший все это изнутри, погас. Остались просто стены. Голые и мертвые.
Лесарт грустно усмехнулся:
— Вот это и полюбила в нем Ивалион. Красоту, которую он мог творить. А вы думали, в Гелсарте не было ничего хорошего? Было…
— Но почему тогда… — с трудом выдавил потрясенный Солгар.
— Во всем виноват выбор, что мой брат сделал когда-то. А судьбу уже не изменить. Но он отчаянно нуждался в свете, потому и искал потом Иву во всех женщинах. И так до безумия хотел обрести в Гесте.
— Получается, если бы он смог удержать Ивалион, все было бы иначе?
— Возможно, — потупился Лесарт отряхивая полу кафтана. — Но тогда бы не родилась Геста, а Зэйн так и остался бы чудовищем и никогда не обрел свои крылья. Но ведь не просто же так родится в мире дракон? Все взаимосвязано, и древние предсказания и легенды должны исполняться, иначе, какой в них смысл?
Солгар пожевал губами. Возразить тут было нечего.
— Кстати, царевич, вы нашли объяснение феномену, — вклинился в его раздумья голос Лесарта. — Откуда у Гелсарта мог взяться сын дракон?
— Э… Нет, — выразительно кивнул внезапно покрасневший царевич. — Пока нет. Но я занимаюсь исследованиями. Именно за этим я сюда и приехал.
И тут же парировал:
— Кстати, было бы очень интересно посмотреть, как вы станете отпускать брата.
— Что ж, для этого нам придется отправиться в Лабиринт.

Больше всего Солгара в Лабиринте, в который теперь можно было беспрепятственно проникнуть, поразил специфический мох. Его кустики с голубоватыми светящимися цветочками были повсюду, прорастали на поверхность, заполняли все трещины и углы.
Внутри было темно, как в пещере, лишь из трещин просачивались лучи света. Собственно, на гигантскую пещеру, заросшую корнями и паутиной и был теперь похож Лабиринт. Гулко отдавались шаги по растрескавшимся плитам. Взлетели к потолку стаи летучих мышей и сов.
— Здравствуй, брат. — позвал Лесарт, остановившись в центре зала.
У Солгара зашевелились волосы на голове, когда перед ними материализовалась полупрозрачная