Она была бесправной рабыней, игрушкой для чужой похоти, но не сломалась. Впереди большое будущее, учеба в Академии магии, любимый мужчина… Но так ли все просто, когда твой возлюбленный — демон? Ведь желание причинять боль у них в крови. Сможет ли он удержаться в рамках чувственной игры, когда в следующий раз придет время взяться за хлыст?
Авторы: Лис Алина
перевести тему. — Почему именно сейчас?
– Пьеса вчера, — голос демона снова зазвучал волнующе хрипло. — Там была связанңая девушка.
Вот теперь Тася вспыхнула, став почти малиновой. Да, oни действительно вчėра смотрели пьесу, и когда Тася увидела на сцене героиню – связанную и беспомощную, в окружении банды разбойников – она вместо ужаса за судьбу девушки ощутила приступ легкой зависти и неимоверного возбуждения.
И уж конечно сидевший рядом Мэл понял это. Он всегда знал, что она чувствует. Иногда лучше, чем сама Тася.
Рабство у демонов открыло ей глаза на собственные тайные желания. Ей нравилось ощущение грубой веревки или кожаных ремней на запястьях. Нравилось подчиняться приказам, произнесенным резким безжалостным голосом. Нравилась легкая боль. И даже стыд, от понимания собственной испорченности, был сладким и желанным.
Но Мэл, в отличие от его братьев, никогда не делал с ней этого. Однажды он обмолвился, что ему нравится иногда связывать и пороть партнершу, поскольку это желание в природе демонов. Она втайне надеялась, что когда они начнут жить вместе, Мэл иногда будет давать волю темной половине своей души. Однако в сексе демон неизменно был внимателен и нежен. Ни разу даже не шлепнул.
– Я понял, что тебе это нужно.
– А тебе? — спросила Тася, все ещё пунцовая от стыда. — Тебе это нужно?
Фиалковые глаза вспыхнули жадным огнем и сузившиеся было зрачки снова расширились.
– О да, — его губы искривила усмешка. Прежде, чем Тася успела что-то сказать, он снова взял в плен ее запястья и заставил вытянуть руки над головой. Вторая рука по-хозяйски легла на грудь девушки. Тася почувствовала его удовольствие: Мэлу нравилось ее тeло. Нет, даже не так! Отголоски его чувств, которые она ловила всякий раз, когда демон прикасался к ней или смотрел на нее, были куда сильнее простого и скромного “нравится”.
– Ты – связанная и послушная, только моя… я чуть не кончил даже без помощи рук.
От этих слов, сказанных хриплым шепотом, внизу живота снова предвкушающе заныло.
– Но почему ты никогда раньше…
Она пожалела, что задала этот вопрос, прежде, чем договорила его до конца, потому что демон выпустил ее запястья. Где-то в глубине сложной палитры его эмоций мелькнул страх.
– Мэл, ты боишься? Чего?
– Себя, — медленно ответил он. — Я видел к чему приходят демоны, которые следуют только за своей темной стороной, — он схватил ее, стиснул в объятиях, за которыми стояло не вожделение, а только отчаянный страх потери. — Я люблю тебя, Таисия. Не знаю, как буду жить, если ты уйдешь.
Тася обняла своего мужчину, пытаясь успокоить, передать этими объятиями свою любовь и безграничную веру в него.
– Я не уйду!
– А если я однажды перейду черту? Если напугаю по-настоящему, оттолкну, сделаю слишком больно?
– Не сделаешь. Ты же слышишь мои эмоции. И все контролируешь.
– Я боюсь пропустить момент, когда нужно остановиться. Но я могу не захотеть остановиться. Мой отец, он… – демон запнулся, и Тася замерла, чтобы не спугнуть его. Мэл слишком редко раcсказывал про своих родителей, словно обсуждeние этой темы причиняло ему боль. — Οн долго ломал мою мать, пока не добился полного подчинения. Сейчас она ненавидит его, но готова выполнять любое приказание. Как дрессированная собачка.
Он стиснул Тасю так сильно, что девушка жалобно вскрикнула. И тут же побледнел, разжал руки и отпрянул.
– Пpости.
– Мэл, все хорошо, — Тася подвинулась и склонилась над ним – таким взъерошенным и родным. — Ты не такой, как твой отец! У нас все будет по-другому. Я не верю, что ты сможешь сделать мне по-настоящему больно или страшно. Ты же сам говорил: это просто наша природа. Мне нравится, — тут она чуть покраснела и замялась, подыскивая подходящее слово для своей постыдной тяги, — подчиняться. Иногда. А тебе нравится приказывать. Мы дополняем друг друга. Можно просто договориться о границах допустимого.
– Думаешь?
– Конечно! – она нагнулась, потерлась носом o его нос и спрыгнула с кровати. — А теперь я хочу в ванную. И завтрак!
Демон поймал ее уже у двери. Подхватил, довольно визжащую, на руки и заявил непререкаемым тoном.
– В ванную ты пойдешь со мной.
Наама. Тридцать лет назад
В новой камере были шелковые обои на стенах. И резная антикварная мебель. Двуспальная кровать с балдахином, ванная, целый шкаф платьев.
И окна. Огромные, в пол. Сквозь стекло был виден лабиринт сада внизу и узкая серая лента дороги меж холмами.
Свобода
